Пленница дождя - Знаменская Алина - Страница 38

И, не дожидаясь реакции Саши, достала мобильник и быстро, по-деловому что-то сказала. Через полчаса они сидели вдвоем в крошечном зале загородной гостиницы «Дупло совы». Саша даже и не подозревала, что бывают такие: окруженный соснами аккуратный двухэтажный домик, окна которого сплошь увиты плющом и внутри, в комнате, где разместились они с Эллой, — камин, дубовые столы и разноцветные фонарики. Трещали березовые поленья, от глиняных горшочков, где томилось жаркое, шел умопомрачительный аромат. Отовсюду веяло теплом и покоем.

— Помнится мне, — сказала Элла Юрьевна, глотнув темного вина из бокала, — как-то я спросила: любишь ли ты его? Ты помнишь, что ответила мне?

— Помню, — угрюмо отозвалась Саша, глядя мимо Эллы в огонь. — Но как мне понять — любовь это или что-то еще? Он мой первый парень, он…

— Давай разберемся вместе, — мягко предложила Элла.

— Я все время забываю, что вы — психолог, — невесело усмехнулась Саша.

— Ты можешь иронизировать сколько угодно, — улыбнулась Элла и подвинула Саше салат. — Ешь, тут вкусно готовят. Я сама уже забыла, что я психолог. Я ведь не практикую. Зато помню, что я твоя подруга. А вот ты, похоже, об этом забыла.

— Просто мне сейчас очень плохо.

Вся Сашина поза подтверждала сказанное. Казалось, она вот-вот опустит голову на льняную скатерть стола. Казалось, у нее нет сил вести разговоры.

— Да, дорогая, это естественно, ты поссорилась с парнем. Он не оправдал твоих надежд. Поступил некрасиво по отношению к тебе, это так… Но…

— Есть какие-то «но»? — горько усмехнулась Саша. — Вы можете его оправдать?

Со стороны могло показаться, что девушка ждет ответа не с вызовом, а с надеждой.

— Нет-нет, — поспешила с ответом Элла. — Боже упаси, я и пытаться не стану оправдывать его. Эти мужчины такие эгоисты. Художники не исключение. Но дело в тебе самой.

— Во мне? В чем я была не права?

— Ты права во всем, дорогая. Дело в том, что ты не любишь его.

Саша подняла голову и уставилась на собеседницу.

— Я.., не… Почему?

Элла закурила, не торопясь выпустила дым в сторону окна. Вся ее поза выдавала глубокую задумчивость. Она как будто знала что-то такое, что не могла знать Саша. И эта мудрость будто бы даже тяготила Эллу. Хотя если бы Саша не была в тот момент так зациклена на себе, она заметила бы, что нервный блеск в глазах ее собеседницы не вяжется с позой. Элла словно сдерживает что-то внутри себя, изо всех сил натянув поводья.

— У тебя глубокий внутренний конфликт с твоей матерью. Ты, Саша, совершенно справедливо много лет копила отрицательные эмоции по отношению к ней. Копила и подавляла. Копила и подавляла.

— Как коленкой упихивала в чемодан… — подсказала Саша.

— Ну, что-то вроде этого. Это очень опасно — так долго копить. Ты ведь ей так и не высказала свои обиды?

— Нет. Ведь она болела.

— Вот именно. Но ты познакомилась с Ильей. Парнем, которого любила твоя мама.

— Ее звали Лика.

— Которого любила Лика, — эхом повторила Элла Юрьевна. Она воодушевилась. Саша слушала ее, склонив голову, устремив взгляд в бокал с вином. Она наблюдала игру света в бокале и думала о чем-то своем. Но Элла уже поняла, что Саша прислушивается к ее словам, и продолжала:

— Понимаешь, Саша, такие вещи происходят на уровне подсознания. Ты взяла себе то, что принадлежит матери. Ты.., ну если говорить прямо — отомстила ей. Хотя, повторю, сделала это на уровне подсознания. Ты шла к тому, чтобы рано или поздно расстаться с ним. Ведь это не ты выбрала его, дорогая. Его выбрала твоя мать.

— Но я… Я понимаю ее, — не возражая и не соглашаясь, заявила Саша.

— Ну конечно, — подхватила Элла. — Это естественно. Как правило, у матери и у дочери одинаковый вкус. Это все гены.

— Значит, вы считаете, что я спала с Ильей, чтобы отомстить матери?

— Это не я так считаю, — улыбнулась Элла Юрьевна. — Это наука психология так считает. И поверь мне, детка, такие люди, как Фрейд, вовсе не были дураками.

— Да, я понимаю, — несколько смешалась Саша. — Возможно, так оно и есть. Но ведь я… Ведь мне было хорошо с ним… Я хотела… Я сама хотела! Я и сейчас… Мне плохо без него.

— Это пройдет. — Элла Юрьевна положила свою руку поверх Сашиной. — Нужно немножко переждать. И не чураться своих друзей. И потом — тебе ведь нужно готовиться в институт. Самое время заняться. Если хочешь, я тебе помогу.

— Зачем вы со мной так возитесь?

— Мне все равно делать нечего, — отмахнулась Элла. — Так хоть какой-то толк от меня будет…

Саша помолчала. А потом вдруг вынырнула из своих мыслей совершенно с другой стороны.

— А он… Как вы думаете, Элла Юрьевна, он со мной стал, ну, потому что я ее дочь?

— Я думаю, ты сама знаешь ответ на этот вопрос, — уклончиво ответила Элла.

— Это чудовищно, — заключила Саша и залпом выпила бокал вина.

— Это естественно, — возразила Элла. — Ты похожа на мать. Ее нет, а ты — вот она — живая, красивая, молодая. У вас общее горе, общая грусть. Все произошло естественно. Но и финал можно было предугадать, как это ни печально.

Сашины глаза потемнели от вина.

— Я ничего не понимаю, — проговорила она. — Мне нужно все это обдумать.

— Конечно, детка. Только тебе нельзя сейчас одной. Поживи пока у нас. Мы с Игорем Львовичем просим тебя об этом.

В кармане Эллы Юрьевны зазвонил телефон.

— Игорь Львович беспокоится и ждет нас дома, — сообщила Элла, выслушав сообщение. Саша позволила уговорить себя и, не особо возражая, последовала за Эллой Юрьевной.

Глава 17

Комендантша возвышалась перед Настей подобно скульптуре «Девушка с веслом» на фронтоне здания оперного театра.

— Дома ты не ночуешь, моя дорогая, а значит, в услугах нашего общежития не нуждаешься. Это раз.

— Я на дискотеке была! Разве нельзя? У подруги осталась.

От возмущения Настя лишь беспокойно икала, еще не веря в серьезность намерений комендантши.

— Ты, смотрю, дорогуша, порядки-то наши вовсе игнорируешь! Ты вроде как королева тут. Для всех одиннадцать часов — комендантский час, а тебе — сам черт не брат!

— Да что здесь? Тюрьма? — возмутилась Настя, едва сдерживая слезы. — И отдохнуть нельзя? А если я у подруги ночевала, так это что — запрещается?!

— У нас, голуба моя, на общежитие очередь! Вам, первокурсникам, идешь навстречу, а вы фортеля откидываете! У нас старшекурсники квартиры снимают за бешеные деньги, а ты койку занимаешь просто так! Ни себе, ни людям! Да что мне с тобой разговаривать? Приказ читала?

— Ну, Клавдия Семеновна, ну пожалуйста! — упавшим голосом повторяла Настя, с ужасом думая о перспективе скитания с чемоданами. — Этого больше не повторится…

В кабинет влетела воспитательница общежития Кравцова. От нее Настя не могла ожидать ничего хорошего. Она обреченно шмыгнула носом.

— А! Артистка наша! Которая в окна бросается! Поздно слезы лить!

Не дожидаясь дальнейших обвинений, Настя поспешно покинула кабинет. Она спустилась на вахту и позвонила Мише.

До боли прикусив губу, металась она по комнате — собирала вещи. Это надо такому случиться! Одно к одному! Все против нее! Только-только ее предал Вадим, теперь эта неприятность с общежитием! Словно заговор против нее! Словно все это нарочно! До кучи не хватало только, чтобы все узнали родители. И про академию, и про деньги… Что будет — даже подумать страшно. Отец будет в ярости. Они даже не представляют, что их дочь способна на такой обман. От этой мысли у Насти подкосились ноги. Она опустилась на кровать. Вот за что ей наказание! Она обманула родителей, и теперь небо шлет на нее одну неприятность за другой.

Настя по-настоящему испугалась. В личном плане беда. С общежитием — беда. Еще осталась академия и — все! «Тьфу, тьфу, тьфу!» Она суеверно поплевала вокруг и перекрестилась. Нужно срочно объясниться с родителями. Только как? По телефону? Страшно. Нужно посоветоваться с Мишей. Он что-нибудь придумает.