Колыбельная для Волчонка - Знаменская Алина - Страница 54

— Ну и как я тебе?

— Ты ужасен. Особенно твоя левая половина лица.

Ирина наклонилась и поцеловала его заросшую щетиной щеку.

Свечников шевельнулся и обнаружил, что ноги ее укрыты его свитером.

— Ты замерзла, — догадался он и вскочил на ноги.

— Нет-нет! — живо возразила Ирина, потому что не хотела, чтобы Свечников отходил от нее даже на минуту. Даже для того, чтобы добрить лицо. Но он уже метнулся куда-то на кухню и минуту спустя вернулся с большим целлофановым пакетом.

Он взял его за углы, тряхнул хорошенько, и у ног Ирины вздохнул ворох искристого, совсем живого меха. Она охнула. Свечников поднял этот ворох, расправил и укрыл Ирину целиком, до глаз. Это была легкая, непонятного меха шуба под цвет ее волос.

— Ну и ну! — выдохнула Ирина. К такому она не была готова. А Свечников сел на корточки и обнял ее ноги.

— Хочу, чтобы ты, мерзлячка, полюбила зиму, — повторил он свою давнюю фразу.

— Я ее уже люблю. Очень.

На улице было совсем темно. Густоту сумерек чуть разбавляли блики уличных фонарей. Последние листья носились по асфальту в поисках приюта. За дорогой шумел своей вечерней жизнью спальный мегаполис. В его желтых бессонных глазах творилась жизнь. Сотни историй кипели в этих сотах человеческого улья. Тысячи судеб пересекались невидимыми, до предела натянутыми нитями и напряженно звенели в извечном своем стремлении к счастью. А где-то далеко, в космической колыбели уже готовился к жизни новый век, сладко чмокая во сне губами.