Колыбельная для Волчонка - Знаменская Алина - Страница 44

— Ира! Родная! Прости нас!

И по-собачьи жалостливо уставились на нее. Ирина на миг опешила, но довольно быстро пришла в себя.

— Судя по всему, вы долго репетировали, — бросила она и ушла на кухню. Села на табуретку и стала пить чай как ни в чем не бывало.

Конечно, разыгрывать подобные комедии было в Левином стиле. Но Свечников? Он считает уместным так шутить после того, как они распрощались в офисе! После того, как появилась эта… эта дама и заявила свои права на него!

Теперь он является к ней, Ирине, среди ночи и паясничает! Вероятно, они рассчитывали, что она будет хохотать. Корчиться от смеха. Как бы не так!

— Лева, это что, представление твоей новой программы? — равнодушно роясь в холодильнике, спросила Ирина. Наконец извлекла оттуда лимон.

Артисты переглянулись и стали шумно подниматься с пола, роняя по очереди то торт, то цветы.

— Не удалось.

— Она безжалостна и неприступна.

— Она холодна как…

— Как сосулька!

— Точно!

— Ира! Взгляни на нас! Мы промокли, замерзли и хотим чаю.

Это Лева. Униженно заглядывая ей в глаза.

— Я не желаю принимать участие в вашей комедии. Разговаривать я буду с вами только с трезвыми. А посему можете удалиться туда, откуда пришли. — Ирина решительно встала и сложила руки на груди.

Мужчины уныло переглянулись.

— Она нас гонит?

— Однозначно.

— Не уйдем?

— Ни в коем случае.

— Мы не уйдем, Ира, пока ты нас не простишь. Это Свечников. Сказал и смиренно опустил голову.

— В таком случае я отправляюсь спать, — заявила она. — Счастливо оставаться.

Она взяла свою чашку с чаем и отправилась в спальню. Отчего-то на душе воцарился покой. Почему их глупейший концерт так повлиял на настроение? Объяснить этого Ирина не могла. Она взяла в руки журнал, стала неторопливо листать, невольно прислушиваясь к звукам в квартире. Кажется, они пьют чай. Говорят шепотом и всячески стараются не шуметь. Полчаса спустя завозились в гостиной. Наверное, решили здесь заночевать. Мило. Ирина усмехнулась. Где они там спать собираются? Скрипнула дверца в стенке — это Свечников нашел одеяла. Диван не раздвинули, значит, будут спать на полу. «Так вам и надо», — подумала Ирина. Выключила свет и закрыла глаза. Уснула она почти моментально.

Когда проснулась, гостей уже не было. Одеяла аккуратно сложены в стенку. Подушки с кресел на месте. Хризантемы — в вазе на журнальном столике. На кухне все чашки-ложки перемыты, полотенца и прихватки на своих местах. Сумку с вещами он не забрал. Наверное, потому, что без машины.

Ирина отправилась будить Антошку. Днем ей предстояло важное дело.

Почти весь персонал кафе она подобрала. Осталось дело за главным кондитером. На примете были две кандидатуры, и предстояло вести переговоры.

С Виктором, кондитером из «Снегурочки», ее познакомил Никитин, когда был день рождения Танюшки и сотрудники «Машеньки» с детьми отмечали это событие в кафе-мороженом «Снегурочка». Ирину тогда поразил торт в виде снеговика. Она все хотела узнать секрет его приготовления. Еще там был интересный коктейль «Кристалл» и множество самых немыслимых пирожных.

Под напором Ирины Иван привел Виктора — молодого невысокого парня с восточными чертами лица. Про себя Ирина окрестила его корейцем.

Вот тогда у нее и шевельнулась мысль, близкая к зависти: переманить бы этого Виктора в ее будущее кафе…

Мысль мыслью, но до дела не доходило. Ирина прекрасно понимала: начни она свое предприятие с переманивания лучших специалистов у своих будущих конкурентов, и неприятности обеспечены. Поэтому «кореец» оставался запасным вариантом.

Главным являлась Брылова.

Та самая Брылова, которая в бытность Ирининой работы в культуре руководила хором. Плюс к этому Брылова имела диплом кулинара и когда-то ужасно этим гордилась. Когда они вместе работали в ДК, Брылова по праздникам поражала всех своими кулинарными изысками.

— Это мое хобби, — вечно повторяла она, демонстрируя сотрудникам очередной торт, рулет или печенье.

Но с Брыловой Ирина не виделась лет сто. Поэтому набрала номер ее телефона без особой надежды. И телефон мог измениться за пять-то лет, и даже адрес. По идее, главного кондитера надо было приглашать в первых рядах. Но Ирина следовала интуиции. Этот человек должен видеть, где будет работать. Проникнуться атмосферой заведения, ощутить присутствие чуда, что ли. Поэтому она ждала. Ждала момента, когда помещение начнет обретать образ.

Будущий кондитер должен быть почти волшебником. Сегодня, когда она переступила порог кафе, у нее екнуло сердце, и она поняла, что момент настал. Она вошла в сказку. Не хотелось ничего говорить. Подошла к перемазанному краской дизайнеру и чмокнула его в щеку, чем несказанно смутила.

Брылова узнала Ирину по голосу, что само по себе поразительно — пять лет все-таки!

Брылова тараторила без умолку, в конце концов зазвала Ирину в гости, пообещав что-нибудь состряпать на скорую руку.

Жила Брылова все там же, в старой части города, в двухэтажном доме, на втором этаже. Несмотря на видимую ветхость таких домов, изнутри они были удобными — с высокими потолками и большими кухнями.

Еще в подъезде Ирина уловила запах сдобы и загадала: «Если она не в халате, а в штанах, то все будет хорошо».

Брылова встретила ее в спортивном костюме и фартуке.

Она расцеловала бывшую начальницу, смешно растопырив перепачканные мукой руки.

— Сколько лет, сколько зим… — пропела Брылова своим грудным голосом, увлекая Ирину за собой на кухню. — Ушла из культуры и как отрезала. Хоть бы когда на наш концерт заглянула. Мы ведь поем, несмотря ни на что.

— Знаю, Кать. Иногда вас по местной программе смотрю. Хорошо поете. Ну а стряпать не разучилась в связи с инфляцией?

— Как можно? Святое дело. Это же мое хобби. Ирина рассмеялась. Она достала из сумки красивую бутылку вина и яблоки.

— У меня к тебе, Катерина, деловое предложение. Брылова вытерла руки о фартук.

— Так и знала, что просто так не придешь. Хоть бы соврала, что соскучилась.

— А что врать-то? Соскучилась.

Катерина извлекла из недр духовки круглую ватрушку с ярко-желтой сердцевиной, поставила на стол абрикосовое варенье. Ирину стало обволакивать теплом брыловской кухни. И вот по бокалам разлито темно-бордовое вино, разрезаны на дольки яблоки, на столе появились конфеты. Говорилось легко и неспешно, как будто не было этих пяти лет, за которые случилось столько…

На предложение Ирины Брылова согласилась сразу, без колебаний и вопросов. Ирину даже слегка разочаровала такая поспешность.

— Ну ты бы хоть посмотрела сначала, — удивилась она.

— А чё смотреть? Я тебе доверяю. Ты вечно выдумаешь что-нибудь особенное.

Ирина покачала головой. Она-то приготовилась уговаривать, расписывать свой замысел…

Брылова улыбнулась Ирине снисходительно, как ребенку.

— Я тебя, Лексевна, понимаю. Ты хочешь, чтобы я твоей идеей загорелась. С другой стороны, чтобы мне было жалко из клуба уходить и в жесточайшей душевной борьбе я бы сделала свой выбор. Угадала?

Ирина чуть повела бровью. Брылова была недалека от истины, хозяйка кафе думала примерно так. Не доверяла она скороспелым решениям. Видимо, потому, что собственные ей давались непросто, путем длительного раздумья. Путем взвешивания всех «за» и «против».

— А если мне надоело все? — спросила Брылова, разрезая ватрушку на большие аппетитные куски. — Хочу я свою жизнь как-то изменить, понимаешь? Конечно, ты свое кафе вымечтала, выстрадала. А я не знаю, о чем мечтать. Единственным моим желанием сейчас является хоть что-то изменить в своей беспросветной жизни. Твое предложение пришлось как нельзя кстати.

Ирина откусила сладкую творожную мякоть и зажмурилась.

— Катька… ты — чудо, — прошамкала с набитым ртом.

Брылова, казалось, не слышала ее.

— Я бы торговлей занялась, как другие. У нас многие из хора ездят в Москву, а то и в Турцию за товаром Но разве я могу Стаську одного оставить?