Бонжур, Антуан! - Злобин Анатолий Павлович - Страница 68

— Но вы не пробовали, мой друг, поинтересоваться у неё подробностями, которые привели к столь трагическому концу? — наставлял меня чёрный монах, фон-барон недобитый. — Я читал сегодняшнюю газету. Вы сказали прекрасные, благородные слова…

— Нет, мсье Мариенвальд, — остановил я его излияния. — Это была не Жермен. То, что вы имеете в виду, сделал человек по кличке Щёголь! — Так я ему выложил, пусть он остолбенеет, услышав это слово. — Вот если бы вы мне про Щёголя рассказали, ах, как я был бы вам признателен…

Увы, всё-таки неплохая у него реакция!

— Щёголь, Щёголь, — зашептал он, вспоминая. Я отчётливо представил его глаза, молитвенно закатившиеся к потолку. — Щёголь… Знакомая кличка. При каких же обстоятельствах я слышал её? Дайте вспомнить. Ах да, это стоило мне голодной весны. Я накупил продуктов на три месяца вперёд, и чей-то отряд нагрянул ко мне, чтобы произвести реквизицию. Все они, разумеется, были в масках. И кто-то окликнул: «Щёголь!» Да, да, я совершенно точно вспоминаю. Это был их командир. И он крикнул: «Щёголь, принеси пустые мешки».

— А Буханки там не было? Вы не помните? — Я послал воздушный поцелуй Сюзанне, которая заинтересованно слушала наш разлюбезный разговор.

— Буханка? — удивился он упавшим голосом. — Какая буханка? Это хлеб или кличка? Но, кажется, я не помню…

— Огромное спасибо, Роберт Эрастович, — отвечал я с подтекстом. — Я ни минуты не сомневался, что вы скажете мне всю правду. Я тоже, как и вы, считаю, что предатель был в отряде. Как только мы найдём этого Щёголя, тут же приведу его к вам для опознания, ведь, кроме вас, его никто не знает.

Я бросил трубку, не дав ему ответить, и прошёлся колесом по кухне. Сюзанна с недоумением наблюдала за мной. Я приземлился перед ней и чмокнул в щеку. Сюзи потупила глазки.

— Продолжаю вызывать огонь на себя, — известил я её. — Звоночек-то был от П.Д. Виват, Виктор Маслов! Виват, мадам Констант! Виват, Сюзанна! Ещё одно последнее сказанье — и сойдутся белые камни.

На дворе заурчала машина. Прибыл Луи Дюваль, и в руках у него, естественно, газета.

Луи был озабочен и потрясал газетой:

— Год фердом? Как они смели? Они же его предупредили, этого бандита. Теперь он скроется, он улетит на самолёте.

Я развёл руками.

— Сенсация, Луи, — теперь уже я его утешал. — Им нужна сенсация. Бум-бум! А на истину им наплевать. Однако и нам следует поторопиться. Мы должны ехать в «Остеллу».

— По Терезе соскучился? — Луи усмехнулся, принимая от Сюзанны чашку кофе.

Я молча раскрыл перед ним синюю тетрадь.

— Слушай внимательно, Луи. Альфред Меланже был убит, но его тетрадь нам кое-что рассказала. И последнее слово в этой тетради «Остелла». Тебе это о чем-нибудь говорит?

Луи забыл про кофе, схватил тетрадь. Я показал ему наиболее важные места, которые Антуан отметил карандашом.

— Интересно, интересно, — приговаривал Луи, листая тетрадь. — Значит, этот предатель и убил Альфреда. «П» и «Д», его зовут Пьер или Поль — это точно. А что означает «Д»? Таких фамилий очень много: Делакруа, Даладье, Дюма, Делон, Даррье, Демонжо… Тут придётся поломать голову. — Луи решительно отхлебнул кофе и поднялся. — Об этом мы подумаем по дороге. Мы должны ехать к президенту Полю Батисту. Мы пойдём к властям и передадим официальное заявление об убийстве.

— И они положат его под сукно, как положили после войны твоё заявление про Шарлотту? — Я невесело усмехнулся. — Да они сто лет искать его будут.

— Нет, нет, это дело серьёзнее, чем ты думаешь, — убеждённо сказал Луи, опускаясь на лавку. — Тут речь идёт о героях Сопротивления, которых предали и убили. И убийство Альфреда совершено в мирное время… — Он уставился в окно и сосредоточенно зашептал: — Дебюсси, Дега, Дантес, Древе, Дамбрей, Дьемен, Далу…

— Луи Дюваль и де Голль, — подсказал я.

— Дасье, Дидье, Дамремон… — шептал он не спеша.

Я засмеялся:

— Ты становишься настоящим Джеймсом Бондом, Луи. — Я услышал шум мотора и глянул в окно. Меньше всего я ждал этого человека, но больше всех мне был нужен он.

Пряча лицо, старик вылез из машины, огляделся, не закрывая дверцы и словно бы ещё раздумывая, сюда ли он приехал и стоит ли вылезать?

— Кто это? — спросил Луи у Сюзанны, та отрицательно и удивлённо замотала головой.

— Самый нужный человек! — крикнул я, бросаясь к двери. — Старый Гастон из лесной хижины. Но он же молчит! — Последние слова я выкрикнул уже на дворе, спеша к машине, и обращены они были только к самому себе.

— Бонжур, мсье Гастон, — ликующе крикнул я, подбегая.

Старик смотрел на меня как на пустое место и молчал. Он стоял передо мной в парадном чёрном пиджаке, при белой рубахе и галстуке, такой же кряжистый, с тем же страшным рубцом через всё лицо — и не желал замечать меня. Дверцу машины он всё же легонько прихлопнул и посмотрел при этом на дом.

Ладно, я тоже молчать умею. Посмотрим, кто кого перемолчит. Я молча достал сигареты, молча протянул ему пачку. Он буркнул что-то невнятное, то ли сказал, то ли крякнул, обогнул меня и зашагал к дому. Сюзанна и Луи стояли на пороге, поджидая его. Старик снова крякнул нечто похожее на звук «нжу»… и проследовал сквозь них в прихожую.

Я молча шагал за ним, показав рукой в гостиную. На этот раз он, похоже, заметил если не меня, то мою руку, потому что пошёл куда надо. Я молча отодвинул перед ним стул. Он с грохотом сел. Луи вошёл в комнату, быстро заговорил о «кабанах». Старик молчал.

Сюзанна поставила перед ним чашку с дымящимся кофе. Старик молча придвинул чашку и громко отхлебнул, пытливо глядя то на меня, то на Луи. Шрам стягивал кожу над правым глазом, открывая красное безресничное веко, и оттого взгляд старика делался жутко пронзительным.

— Я Виктор, сын Бориса, — произнёс я свой пароль, будучи не в силах отвести взгляда от его застывших всевидящих глаз.

Гастон едва заметным кивком дал понять, что слышал.

— Виктор прилетел из Москвы для того, чтобы… — начал по-французски Луи мне в поддержку, но старик и бровью не повёл.

Так дальше не пойдёт, это бесполезно, все равно он будет молчать как рыба. Надо его расшевелить. Я схватил заветную папку, вспорол замок, достал фотографию «кабанов» и положил перед Гастоном.