Любовь шевалье - Зевако Мишель - Страница 95

— Сколько крови! Сколько смертей! О Боже, прости меня, смилуйся надо мной!..

И он захлебывался слезами, после чего обычно начинался тяжелый припадок. После приступа король чувствовал себя измученным и несчастным… Почти каждый день Мари Туше наносила ему тайные визиты.

29 мая было для Карла мучительным днем. Всю предыдущую ночь он бредил, его терзали кошмары, и кормилица, как ни старалась, не могла успокоить его. Он дико рыдал и умолял призраков оставить его в покое. Лишь утром королю стало легче.

Итак, дивным летним утром 30 мая 1574 года Карл IX находился в своих апартаментах. Сгорбившись, он слонялся по комнате; его щеки ввалились, в запавших глазах горел лихорадочный огонь. Этот молодой человек выглядел как старик, проживший долгую нелегкую жизнь…

Король ежеминутно подходил к окну, приподнимал штору и без конца твердил:

— Она не приедет… кормилица, не приедет…

— Сир, гонца отправили лишь в семь, — напоминала старая кормилица, — а сейчас только полдевятого… она обязательно приедет.

— А д'Антрег? За ним послали? Где он?

— Уже здесь, сир. Ожидает за дверью.

Франсуа де Бальзак д'Антрег, юный дворянин, один из немногих искренне преданных Карлу людей, два дня назад по приказу короля был назначен губернатором Орлеана.

Орлеан! Родина Мари Туше!

Что же замыслил Карл IX? Скоро нам станет об этом известно, читатель…

В девять дверь в королевские апартаменты открылась. На пороге стояла Мари Туше с малышом на руках. Увидев ее, глаза короля просветлели от счастья. Мари передала мальчика кормилице, а сама кинулась к Карлу. Она похудела, побледнела, но вполне сохранила ту нежную неброскую красоту, которая делала ее неповторимой.

Глаза Мари наполнились слезами, когда она заметила, что состояние короля ухудшилось и что он скверно выглядит. Она опустилась на стул, притянула к себе Карла, как когда-то в особнячке на улице Барре, и крепко обняла его, не в силах произнести ни слова.

На этот раз Карл попытался утешить Мари. Из последних сил он заговорил:

— Мари, послушай… Я обречен, скоро умру… возможно, завтра, а возможно, и сегодня.

— Карл, милый Карл, ты будешь жить! Эти печальные мысли — от тоски и угрызений совести… Будь прокляты те, кто толкнул тебя на кровопролитие, пусть на них падет вина за гибель невинных людей…

— Нет, Мари, я чувствую, что конец мой недалек… Может, ты приедешь завтра или послезавтра, и уже не найдешь меня здесь. Не нужно плакать, послушай меня… Я хочу, чтобы ты жила в счастье и довольстве… хотя бы для того, чтобы наш сын не осыпал меня потом проклятиями…

— Карл, ты терзаешь мое сердце…

— Знаю, ангел мой, знаю… Но это необходимо. Я пригласил тебя нынче, чтобы сообщить, какова моя последняя воля… Ты обязана выслушать. Это — приказ короля.

— О Карл! Любимый мой! Твоя воля для меня священна!

— Мари, ради тебя, ради нашего ребенка, ради того, чтобы я спокойно прожил последние из отпущенных мне часов дай мне слово, что выполнишь мою просьбу и после моей смерти не нарушишь обещания.

— Клянусь вам, сир!

— Хорошо. Знаю, ты не нарушишь клятвы — даже когда поймешь, чего я хочу от тебя. Так вот, Мари, я вот-вот скончаюсь, ты останешься одна. Мои недруги начнут преследовать тебя, чтобы наказать ту, в ком было счастье всей моей жизни.

— Это пустяки! — вскричала Мари. Она уже догадывалась, о чем хочет попросить ее Карл. — Все равно жизнь моя превратится в ад, если вас не будет рядом… Да и кому придет в голову преследовать бедную женщину, озабоченную лишь одним — воспитанием своего сына.

— Ах, Мари, ты их не знаешь! Тебя бы они, может, и пожалели… Но ребенка!.. Это королевское дитя, его попытаются удалить подальше от престола, а лучший способ удалить подальше — это отправить на тот свет!

Мари Туше издала крик ужаса и затрепетала.

— Его убьют, Мари! Куда бы ты ни уехала, где бы ни скрылась — отравят… или зарежут!

— Перестань! О-о, перестань!

— Есть лишь один способ сохранить мальчику жизнь. Пусть рядом с ним и рядом с тобой будет преданный, добрый и смелый человек, который сможет защитить вас обоих. Он получит такое право, взяв тебя в жены!.. Меня окружают недруги и заговорщики, но есть один дворянин, который мне дорог… Надеюсь, ты тоже полюбишь д'Антрега… когда обвенчаешься с ним.

— Сир!.. Карл!..

— Такова моя последняя воля, — заявил Карл.

— Карл, милый! — простонала Мари.

— Воля короля! — добавил Карл.

— Я исполню ее, — тихо сказала молодая женщина. — Да, исполню! Ради малыша, ради нашего сына…

По знаку короля кормилица ввела в комнату Франсуа д'Антрега.

— Подойди, друг мой! — улыбнулся ему Карл. — Еще раз спрашиваю тебя, готов ли ты сдержать клятву, данную мне вчера?

— Я поклялся, сир, а я не привык клясться дважды.

— Ты обещал сочетаться браком с женщиной, на которую я укажу, усыновить ее сына и растить его как родного, как плоть от плоти твоей.

— Сир, — ответил д'Антрег. — Я догадываюсь, что вы поручаете мне заботиться о вашем ребенке. Вы предлагаете мне, по крайней мере, в глазах окружающих, стать мужем мадам Мари… так?

— Так, друг мой.

— Я дал вам клятву, сир, и сдержу ее; дам свое имя той, которую вы любили; благородный герб моего рода, моя шпага и мой разум оградят ее от любых врагов — ее и королевского сына.

Мари Туше плакала, закрыв лицо руками.

Юный дворянин взглянул на нее и добавил:

— Не беспокойтесь, мадам… я никогда не злоупотреблю своим положением. Наша женитьба даст мне лишь одно право — право заботиться о вас, обеспечить вам спокойную жизнь, защитить от интриганов.

Д'Антрег, беря на себя столь трудные обязательства, был вполне искренен.

Карл IX, чуть порозовевший от радостного волнения, взял руку Мари и вложил ее в ладонь д'Антрега.

— Дети мои, — промолвил король. И слова эти не прозвучали неуместно в устах умирающего. — Дети мои, да благословит вас Господь!

Король взял на руки сына и привлек к себе, думая о том, что против этого крохотного существа, возможно, уже плетутся мрачные интриги… Потом король поцеловал мальчика и передал его Мари Туше.

— Мари! — прошептал Карл, — мне известно, что дни мои сочтены; прошу тебя, приезжай в Венсенн каждое утро.

— Разумеется, дорогой мой Карл! Если бы я только могла жить здесь, я бы ухаживала за тобой, сидела подле тебя ночами… и ты бы поправился!..

Король отрицательно покачал головой.

— Д'Антрег, проводи ее… Вам надо спешить, скоро сюда явится моя матушка.

Мари и Карл обнялись.

— До завтра! — шепнула Мари.

— До завтра! — откликнулся король.

Они поцеловались, обменялись долгим прощальным взглядом, и Мари покинула комнату; д'Антрег сопровождал ее.

Когда Мари у ворот замка садилась в экипаж, а д'Антрег — на своего скакуна, вдали показались верховые, галопом мчавшиеся к Венсеннскому замку. Экипаж Мари покатил вперед, а д'Антрег ненадолго задержался, чтобы взглянуть, кто же это так спешит к государю. Он узнал всадника, шагов на пятьдесят опережавшего остальных. Д'Антрег побледнел и пробормотал:

— Это король Польши! [23] Похоже, Карл на самом деле умирает: воронье уже кружится над ним!

Он пустил коня рысью и, нагнав карету Мари Туше, поехал вместе с ней в Париж.

Карл IX остался вдвоем с кормилицей.

— Как хотелось бы еще чуть-чуть пожить! — прошептал король. — Пожить в свое удовольствие, как простой человек, в тиши полей: пить и есть, не боясь ядов; не высматривать во тьме кинжал заговорщика. Вот они, мечты королей… Жить! Просто существовать! Господи, даруй мне покой, сжалься надо мной!

И слезы скатились по впалым щекам короля.

— Матушка не посетит меня? — поинтересовался Карл.

В то утро Екатерина и правда не зашла в королевские апартаменты. Видимо, с появлением в Венсенне того всадника, которого разглядел на дороге д'Антрег, королева-мать была слишком занята.