Капитан - Зевако Мишель - Страница 106

Рассказывая о событиях, случившихся на следующий день, мы должны начать с того, что произошло вечером на постоялом дворе «Славная встреча». Весь этот день Капестан бродил по Парижу: он хотел узнать, что творится в городе.

Вечером шевалье вернулся в гостиницу усталый и мрачный. Он был недоволен собой, Конде, королем, Жизелью, всем на свете. Это свидетельствовало о том, что Капестан не знал, кого винить в постигшем его разочаровании: где заслуженное вознаграждение, где благодарность великих мира сего, где почести и слава?!

Не раздеваясь, шевалье бросился на кровать и погрузился в более или менее печальные размышления. Так он пролежал около часа. Через час молодой человек вскочил на ноги.

– Ба! – вскричал он. – Я понял, чего мне не хватает: бутылки хорошего сомюрского. Коголен! – заорал шевалье. – Уже девять часов, а я не ужинал!

Появился Коголен и, ни слова не говоря, принялся накрывать на стол. Удивленный Капестан немедленно начал браниться.

– Так, в чем дело? – накинулся он на своего оруженосца. – Почему у тебя такая мрачная физиономия? Ну-ка смейся, болван!

– Вы, господин шевалье, приказываете мне смеяться, а мне вот больше хочется плакать, – уныло проговорил Коголен.

– Глядя на твою рожу, я и сам сейчас разрыдаюсь! – поморщился Капестан. – Что это ты вздумал плакать, Коголен? Твоя любовница тебе изменила?

– Ах, господин шевалье, прошу вас, называйте меня Незадачей! – вздохнул верный оруженосец. – Коголена больше не существует! Сказать по правде, я надеялся, что сегодня вечером вы откажетесь от ужина.

– И почему же я должен поститься? – поинтересовался Капестан.

– Потому что это спасло бы наше последнее экю! – горько произнес Коголен.

– Черт! – выругался шевалье. – Неужели это правда?

– Это представление, в котором я ничего не понял, лишило нас последних денег… Вчерашний пир обошелся в одиннадцать пистолей! – сообщил Коголен, укоризненно глядя на Капестана. – Ах, господин шевалье, пора бы нам разбогатеть!

– Я подумаю об этом, – спокойно заверил своего оруженосца молодой человек. – Буду размышлять всю ночь…

И через двадцать минут шевалье уже спал сном праведника, чего нельзя было сказать о Коголене, который, вернувшись в свою комнатенку, высыпал на стол содержимое кошелька и удовлетворенно захихикал.

– Пять пистолей! – прошептал верный оруженосец. – Последние пять пистолей! Бедные вы мои, я, конечно, плохо сделал, что спас вас, но зато теперь вы лежите здесь в целости и сохранности. Пистоли, друзья мои, вы достанетесь колдуну с моста Менял, а чертов карлик взамен научит нас, как постоянно выигрывать деньги в карты и в кости!

Таков был план Коголена. Он засунул пистоли в карман, выскользнул на улицу так, что никто из обитателей постоялого двора этого не заметил, и быстро направился к Ситэ. Скоро Коголен был уже у двери дома, в котором жил Лоренцо.

Теперь мы вернемся к началу этого дня и заглянем в особняк Кончини. Ворота этого дома закрыты и даже забаррикадированы. Во дворе находятся шестьдесят аркебузиров: три взвода по двадцать человек. На лестницах, в передних, в комнатах, соседствующих с покоями маршала – везде расхаживают вооруженные люди, группами по пять-шесть человек. Ими командует Ринальдо, которому помогает Лувиньяк, единственный лейтенант, оставшийся в его распоряжении: Понтрай, Базорж, Монреваль и Шалабр мертвы…

Даже слуги сняли свои роскошные ливреи, облачились в кожаные плащи, взяли в руки оружие и заняли стратегические позиции.

В комнате, которую мы уже имели случай описать, находилась Леонора Галигаи. Она стояла у окна и смотрела на безлюдную улицу. Однако Леонора ничего не, видела: она глубоко задумалась. Женщина прикидывала, строила предположения, взвешивала шансы Гиза… Если герцог одержит победу, с маршалом д'Анкром будет покончено.

Она надеялась на вмешательство каких-нибудь таинственных сил, благодаря которым этот герцог в один прекрасный день просто исчезнет. Растворится без следа! О, если бы это было возможно! Если бы Гиз и правда пропал! Это стало бы триумфом Кончино! Но Леонора не только мечтала, но и действовала. Она уже все устроила. Наняла двести дворян, получивших немного золота и много обещаний. Заручилась поддержкой десяти гвардейских офицеров, несших службу в Лувре. Теперь стоит Леоноре лишь щелкнуть пальцами, и Людовик Тринадцатый будет, как пылинка, сметен с пути Кончино. Маршала д'Анкра ждет королевский трон!..

Леонора обернулась и оцепенела: она была в комнате не одна! Какой-то мужчина упал перед ней на колени! Женщина хищно улыбнулась.

– Бельфегор! – прошептала она. Наконец-то! Сейчас Леонора узнает, что стало с Жизелью и Капестаном. Галигаи медленно приблизилась к нубийцу.

– Встань! – приказала она.

Бельфегор повиновался. Леонора внимательно посмотрела на него. Нубиец похудел. Вид его внушал жалость. Бельфегор опустил голову и на удивление спокойно произнес:

– Госпожа моя, после того, что я сделал, я думал, что никогда больше не вернусь к вам. Не потому, что я боялся: смерть была бы для меня избавлением… Но я узнал, что вас хотят убить. Тогда через потайную дверь я проник сюда. Раз уж мне все равно суждено погибнуть, я хочу принять смерть, защищая вас…

На Леонору этот монолог преданного пса не произвел особого впечатления: Бельфегор принадлежал ей, так почему же ее должно было удивить его желание отдать за нее жизнь? Женщину сейчас интересовало совсем другое…

– Что ты сделал с мужчиной и девушкой? – резко спросила она.

– Я освободил их, – ответил Бельфегор.

На этот раз Леоноре не удалось сохранить спокойствия.

– Ты освободил их! – воскликнула она. – И почему же?

– Мне приказал это сделать какой-то голос, – тихо проговорил нубиец.

– Голос? – вздрогнула Леонора. – Голос! – пробормотала она в задумчивости.

«Может быть, это тот самый голос, который часто слышит Лоренцо? – подумала Галигаи. – Голос высших сил?»

– Итак, ты повиновался приказу какого-то голоса, Бельфегор? – пристально взглянула Леонора на нубийца.

– Да, моя госпожа! – скорбно вздохнул тот. – Даже если вы велите приковать меня к железной плите и опустить в колодец, я буду повторять вам то же самое…