Порядок в танковых войсках - Земсков Андрей - Страница 18

— Господин гауптштурмфюрер, связь есть! — доложил наводчик, закончивший прикручивать кусок медной проволоки вместо разорванного антенного кабеля.

Йозеф надел наушники. Из-за плохого соединения в них был слышан громкий треск, но все же возможность выйти на связь была.

— На связи Визель-9! Ответьте!

— Вас очень плохо слышно, Визель-9! Это Вольф! — послышалось в наушниках сквозь шорохи и треск. — Где вы находитесь?

— Двигаюсь на север параллельно шоссе Каунас—Даугавпилс на расстоянии примерно трех километров. Путь на юг отрезан рекой и прорвавшимися русскими танками.

— Приказываю двигаться вдоль шоссе на север. Вести разведку. В бой не вступать. Обо всех замеченных русских войсках немедленно докладывать!

— Яволь!

— В районе Утены повернете на северо-запад в направлении Сведасай-Купишкис, где соединитесь с силами танковой дивизии СС «Тотенкопф». Она сейчас наносит контрудар по прорвавшимся большевистским частям.

— Яволь!

Йозефу не улыбалось в одиночку осуществлять разведывательный рейд почти в сотню километров, оказавшись в тылу противника. Перед глазами вставали статьи из «Ангриффа», перепечатанные из английской прессы, где рассказывалось, что русские солдаты по своей азиатской привычке едят пленных. Была даже фотография десятка азиатов в русской форме, которые сидели вокруг котла. Что варится в котле, было не видно, но ясно, что это русские по приказу еврейского комиссара варят на обед несчастных немецких солдат. Фон Блицман тяжело вздохнул. Плутать в тылу у русских ему совсем не хотелось. Но приказы не обсуждаются, да и иного пути, кроме как на север, у него не было. Радовало только то, что навстречу ему идет его родная эсэсовская танковая дивизия.

— Вольф! Это Визель-9! Русские танки ведут наступление по шоссе на юг в направлении Укмерге.

— Мы в курсе! Сейчас на подходе пикировщики. Выдвиньтесь ближе к шоссе и корректируйте их удары по подходящим по шоссе русским войскам.

— Яволь!

Новость про пикировщики порадовала Йозефа. Судя по всему, Люфтваффе начали расчищать дорогу для наступающих частей, а значит, скоро русский прорыв будет ликвидирован. Вдали уже был слышен гул авиационных моторов.

— Комераден! Сейчас этих унтерменшей настигнет возмездие! Кара придет с неба! А мы должны ее направить точно на головы тех, кто убил наших товарищей и вероломно сжег их танки! — торжественным голосом высокопарно объявил гауптштурмфюрер. — Хорст! К шоссе, полный вперед!

Танк взревел мотором и, развернувшись, пополз к шоссе. Всему экипажу не терпелось взять реванш над русскими за свое поражение. Хотя бы в качестве наземных корректировщиков авиации.

Наводчик запел песню панцерваффе[17].

Заряжающий забарабанил ладонями в такт по казеннику орудия. А затем уже весь экипаж подхватил песню и принялся громко орать ее, не соблюдая ни ритм, ни мелодию, лишь бы перекричать рев двигателя:

Йозеф высунулся по пояс в башенный люк и осматривал окрестности в бинокль. Неожиданно его внимание привлекло какое-то движение на шоссе. Гауптштурмфюpep присмотрелся и увидел, что там, где они первый раз наткнулись на русские танки, на асфальт выезжает один из них. Немец сразу схватил микрофон рации.

— Вольф, вызывает Визель-9! Прием!

— Вольф слушает.

— В четырех километрах к северу от хутора, где сейчас идет бой, на шоссе выезжают русские танки, как слышите, прием.

— Вас понял!

— Это наверняка подтягивается русское подкрепление. Сообщите пикировщикам.

— Вас понял, сейчас вызовем туда авиацию!

Вскоре «Юнкерсы», не успевшие еще разгрузить свои бомбы на несчастный хутор, ринулись атаковать одинокий русский танк, мчащийся по дороге. Затем к ним присоединились и те, что уже сбросили на хутор 500-килограмовые бомбы. У них еще оставалось по паре 50-килограмовых. Ну, и разумеется, — пулеметы. Русский танк начал петлять, как заяц. Вокруг него взлетали фонтаны земли от разрывов бомб. Но отважный экипаж продолжал на полной скорости вести свою машину под бомбами.

Неожиданно Йозеф увидел два русских самолета, которые неторопливо пролетали мимо. Но их заметил не только он. У барражировавших над полем боя пилотов немецких истребителей зрение было весьма неплохим, и они тут же бросились в атаку. Силы были уж очень не равны, шансов в таком бою у русских летчиков просто не было. И они действовали соответственно — почти сразу заложили крутой вираж и начали на форсаже уходить от бросившихся за ними немецких истребителей.

25 июня 1941 года. Шоссе Каунас—Даугавпилс.

Взгляд из кабины «Юнкерса Ju—87В».

Штаффель[18] пикирующих бомбардировщиков поднялся с полевого аэродрома, на котором немецкие солдаты и согнанные жители близлежащих деревень только-только засыпали воронки на взлетной полосе, оставшиеся после утреннего налета русских. Пикировщики направлялись на уничтожение прорвавшихся в тыл 4-й танковой группе русских танковых частей. По данным командования, русские применили какие-то новые танки, против которых были бессильны как пушки немецких панцеров, так и противотанковые орудия. Поговаривали, что русских могут остановить только батареи 88-мм зениток. Но таких орудий в войсках было немного, и основные надежды командование возлагало на авиацию.

В первые три дня войны русская авиация вела себя в целом весьма пассивно. В основном русские практиковали массированные налеты бомбардировщиков на транспортные узлы и скопления войск. В таких налетах участие принимали десятки или даже сотни машин с мощным истребительным прикрытием. Лавины Пе и Илов в считанные минуты стирали с лица земли крупные железнодорожные станции вместе со скопившимися на них воинскими эшелонами. Отражение массированных налетов было крайне затруднено.

А главное, черт бы побрал этих истребителей! Они так любят гоняться за пополнением личного боевого счета! А хитрые русские этим пользуются, уводя немецкие истребители небольшими группами своих самолетов из районов патрулирования. И пока немецкие асы гоняются за ними, армады русских бомбардировщиков без особых помех разгружаются над целями. А вот русские летчики ведут себя по-другому! Они могут вообще не обращать внимания на немецкое истребительное прикрытие и личные потери, атакуя всегда в первую очередь бомбардировщики. Для них главное — не дать немцам нормально отбомбиться. Но в этом есть и свои плюсы, они особо не рвутся в погоню за подбитыми машинами, пытающимися выйти из боя, пока немцы не закончат бомбометание или вообще не откажутся от него. А потому, даже получив повреждения в бою, есть шанс уйти.

Манфред Гольдберг смотрел из кабины своей «Штуки»[19] на проплывавший внизу ландшафт — леса, поля, деревеньки, хутора. Чуть левее сверкала на солнце лента реки. Уже при приближении эскадрильи к району боевых действий командование поставило по радио новую задачу — расчистить путь для дивизий 16-й полевой армии, идущей на соединение с отсеченной 4-й танковой группой. Летчиков это порадовало, так как, по слухам, русским удалось захватить полное господство в воздухе над всей территорией Литвы, а потому никому не хотелось лезть особо далеко за линию фронта, даже несмотря на то, что по бокам и сверху летели истребители Ме-109Е из элитной эскадрильи.