Дезире - Зелинко Анна-Мария - Страница 31

— Мадам, вы не будете возражать, если я приглашу вашу сестру немного прокатиться в коляске?

— Нет, конечно, генерал. Когда? Завтра?

— Нет, сейчас.

— Но уже темно, — удивилась Жюли.

— Маленькая прогулка, Жюли. Мы быстро вернемся, — вмешалась я и выбежала из гостиной так быстро, что Бернадотт едва успел раскланяться с остальными.

Его коляска стояла перед домом, и мы поехали, окруженные душистой мглой летнего вечера. Цвели липы. Мы не обменялись ни словом, пока коляска не остановилась на мосту.

— Это — тот мост! — сказал Бернадотт. Мы вышли из коляски и дошли до середины моста. Потом мы наклонились и смотрели на пляшущие в воде отражения городских огней.

— Я много раз был возле вашего дома, но никто не мог указать, где вас искать.

— Эти люди знали, что я приезжала в Париж тайком от мамы и Жюли.

Когда мы опять сели в коляску, он обнял меня. Моя голова прижалась к его груди как раз под эполетом.

— Ты тогда сказала, что очень маленькая…

— Да, за это время я, кажется, стала еще меньше. Но теперь я могу носить высокие каблуки, хотя это и не модно. А может быть, ничего?

— Что ничего?

— Что я такая маленькая?

— Конечно нет. Наоборот!

— Что наоборот?

— Твой рост мне очень нравится.

Я крепче прижалась к нему. Золотой шнур царапал мне щеку.

— Эти ужасные золотые кисти меня царапают!

Он усмехнулся:

— Я знаю: ты терпеть не можешь генералов!

Я вспомнила, что он был пятый генерал, просивший моей руки. Наполеон… Жюно, Мармон, Дюфо — этих троих присылал Наполеон. Я отогнала эти мысли и крепче прижалась щекой к царапающемуся эполету Бернадотта.

Когда мы вернулись, гости уже уехали. Жюли и Жозеф вышли нам навстречу.

— Надеюсь теперь часто видеть вас здесь, генерал, — сказал Жозеф.

Я быстро вмешалась:

— Каждый день! — И добавила:— Ведь так, Жан-Батист?

— Мы решили пожениться очень скоро, надеюсь вы не возражаете? — сказал Бернадотт Жозефу, хотя о свадьбе и не говорили.

— Но я… я хотела бы выйти за него замуж сейчас же…

— Завтра я займусь поисками небольшого дома, и как только мы найдем по вкусу Дезире и мне, мы поженимся.

Как дорогая далекая мелодия возникло воспоминание: «Я скопил за эти годы немного денег и могу купить маленький дом для вас и ребенка!»…

— Я сегодня же напишу маме, — сказала Жюли. — Спокойной ночи, генерал Бернадотт.

Жозеф:

— Спокойной ночи, мой дорогой зять! Спокойной ночи! Мой брат Наполеон будет очень обрадован этой новостью.

Оставшись со мной и Жюли, Жозеф не мог удержаться:

— Ничего не понимаю! Бернадотт не из тех, кто принимает молниеносные решения!

— Не слишком ли он стар для Дезире? Ему по крайней мере…

— Вероятно, ему к тридцати, — сказал Жозеф. — Скажите, Дезире, понимаете ли вы, что выходите замуж за человека, самого необходимого Республике?

— Приданое!.. — вскрикнула Жюли. — Если Дезире скоро выйдет замуж, нужно срочно заняться приданым!

— Конечно. Не следует давать этому Бернадотту возможность когда-нибудь сказать, что свояченница Бонапарта принесла плохое приданое, — сказал Жозеф, по очереди глядя на нас. — Сколько времени вам нужно для приготовления приданого?

— На покупки времени нужно немного, — сказала Жюли. — Но нужно еще вышить метки — монограммы.

Я впервые вмешалась в разговор:

— Ты прекрасно знаешь, что мое приданое совсем готово. Оно в Марселе. Нужно распорядиться, чтобы прислали сундуки. А монограммы?.. Я давно их вышила.

— Да… Да, действительно! — закричала Жюли и глаза ее от удивления стали совсем круглыми. — Дезире права. Монограммы вышиты. Буква «Б».

— «Б», «Б», всюду «Б», — сказала я, смеясь, и пошла к двери.

— Все это очень странно, — прошептал Жозеф.

— Лишь бы они были счастливы! — тихонько сказала Жюли.

Я счастлива! Добрый Боженька на небе, дорогие цветущие липы под моим окном, дорогие розы в вазе, как я счастлива!

Часть II

Жена маршала Бернадотта

Глава 12

Соо, осень, год VI (1798)

Тридцатого термидора шестого года Республики в семь часов вечера, в зале бракосочетаний мэрии Соо, пригорода Парижа, я стала женой генерала Жана-Батиста Бернадотта. Свидетелями моего мужа были его друг, капитан кавалерии Антуан Мориен, и м-сье Франсуа Десгранж, нотариус в Соо. Моими свидетелями были: дядюшка Соми, который по традиции не пропускает ни одной свадьбы в нашей семье и, конечно, Жозеф. В последний момент в зале появился Люсьен Бонапарт, и получилось, что меня сопровождали три свидетеля.

После регистрации брака мы все отправились в коляске на улицу Роше, где Жюли приготовила грандиозный банкет. (Все сошло прекрасно, но Жюли это стоило трех бессонных ночей). Чтобы никого не обидеть, Жозеф послал приглашение всем Бонапартам, которые жили в Париже и окрестностях. М-м Летиция неоднократно повторила, что, к сожалению, ее сводный брат Феш, который вновь вернулся к исполнению обязанностей священника, не может присутствовать. Мама сначала хотела приехать из Генуи, но она часто болеет, и путешествие в такую жаркую погоду было ей не по силам.

Жан-Батист терпеть не может семейных праздников и, так как у него в Париже нет родственников, он пригласил на банкет только своего друга Мориена. Таким образом, моя свадьба праздновалась при явном большинстве Бонапартов, которому я могла противопоставить лишь провинциального добряка дядюшку Соми.

К моему удивлению, Жозеф в последний момент пригласил Жюно и, его Лауру. Жюно, по желанию Наполеона, женился на Лауре Пермон, дочери одного из корсиканских друзей м-м Летиции. Жюно, который служит в главном штабе Наполеона в Египте, приехал в Париж ненадолго, чтобы сообщить правительству о захвате Наполеоном Александрии и Каира и о счастливом окончании битвы при пирамидах.

Я ужасно скучала на моей свадьбе! Наш ужин начался очень поздно. Сейчас считается хорошим тоном регистрировать брак вечером, и Жозеф назначил церемонию на семь часов. Жюли хотела заставить меня провести весь день в постели, чтобы я была отдохнувшая и красивая. Но у меня на это не было времени. Мне пришлось помогать Мари разбирать и расставлять в шкафы и ящики наши новые сервизы, купленные только на днях. И вообще, у меня было много работы по устройству нашего нового дома.

Через два дня после нашей помолвки Бернадотт вошел со словами:

— Дезире, я нашел подходящий дом. Поедем смотреть его!

Наш маленький дом находится на улице Луны в Соо. На первом этаже — кухня, столовая и маленькая комната, куда Жан-Батист поставил свое бюро, полное книг. Каждый день он привозит все новые книги, и эта комната у нас носит название рабочего кабинета. На втором этаже две комнаты. Одна — большая — наша спальня, и одна малюсенькая. Чердак Жан-Батист оборудовал под две небольшие комнаты для Мари и Фернана. Я взяла в свой дом Мари, а Жан-Батист — Фернана. Мари и Фернан спорят с утра до вечера…

Мама хотела, чтобы Мари поехала с ней в Геную, но Мари отказалась. Не открывая своих планов на будущее, она сняла в Марселе комнату и зарабатывала на жизнь тем, что готовила парадные обеды и ужины марсельским жителям, которые были очень горды тем, что у них готовит праздничный стол «бывшая кухарка мадам Клари».

Мари ничего не сказала мне, но я знала, что она ждет в Марселе. Ждет моего письма. И на другой же день после нашей помолвки я написала ей коротенькое письмо: «Я стала невестой генерала Б., о котором я тебе рассказывала, того, кто был на мосту. Мы поженимся, как только он найдет подходящий дом. Насколько я его знаю, он сделает это в двадцать четыре часа… Когда ты сможешь приехать ко мне?»

Я не получила ответа на это письмо. Неделю спустя Мари была в Париже.

— Надеюсь, что твоя Мари и мой Фернан достигнут взаимопонимания, — сказал Жан-Батист.

— Кто такой твой Фернан? — спросила я со страхом. Оказалось, что Фернан — уроженец того же города, что и Жан-Батист, — города По в Гасконии. Он был призван в армию одновременно с Бернадоттом. Но в то время как Жан-Батист быстро продвигался вверх по служебной лестнице, Фернан постоянно был на волосок от того, что его могут выгнать из армии. Фернан слишком толст и грузен, и у него болят ноги, если приходится много маршировать. Каждый раз, когда объявляли боевую тревогу, у Фернана страшно болел живот. Он ничего не мог с этим поделать. Однако он хотел остаться в армии, чтобы быть всегда возле Жана-Батиста. Ему доставляло удовольствие чистить сапоги, снимать пятна и пыль с мундира. Два года тому назад Фернан был отчислен из армии и занимался исключительно сапогами, выведением пятен и прочими насущными нуждами Жана-Батиста.