Конец лета - Зейдель Кэтлин - Страница 104

— Я тоже, — сказана Гвен. — Мы позвоним на местную радиостанцию прямо сейчас.

Через пять минут она получила ответ.

— Там, как и везде. Погода на День благодарения бывает разной, наверняка сказать нельзя. Может быть около нуля и без снега, а может быть ниже нуля и три фута снега. Но осень будет сухой.

— Что ничего не означает, — сказала Феба.

Все затихли, никто не хотел брать на себя принятие решения. Сильный снегопад может запереть их на озере на несколько дней. Дороги расчистят, но не сразу. А если будет по-настоящему холодно, то походы в туалет превратятся в проблему. Но с другой стороны, оказаться там, когда последние золотые листочки еще цепляются за ветки, а ветви европейской ели такие мягкие и, может быть, припорошены снегом, и из труб. поднимается, завиваясь, в осеннее небо дымок…

Феба воздела руки.

— Почему бы и нет? — воскликнула она. — Самое худшее, что может случиться, — это остаться там в снегах на всю зиму, но тогда Эми окажется виноватой, и эта мысль нас согреет.

Идея понравилась всем. Йен сказал Джойс, что либо она проводит День благодарения с младшими детьми, либо он увозит их на озеро.

— Не понимаю, почему нельзя подождать, пока выяснится, пойдет ли Мэгги в лыжный поход? — спросила она.

— Потому что планы Скотта и Эмили не менее важны, чем ее, — ответил Йен, — и они не в том состоянии, чтобы справиться с неуверенностью.

Но она все еще не могла ни на что решиться.

— Джойс пытается понять, как далеко она может зайти, — сказал Йен остальным. — Поэтому мы едем на озеро. Мои дети проведут этот день с людьми, для которых они важны, и я не собираюсь всю оставшуюся жизнь слушать, как вы там повеселились, замерзая до смерти.

Телевизионные сети и студии кабельного телевидения поняли, что единственными программами, способными противостоять праздничным и воскресным футбольным матчам, оказались репортажи о фигурном катании. Поэтому весь ноябрь Эми уезжала каждую неделю, выступая на соревнованиях, которые должны были показать в День благодарения. Каждый раз, когда она возвращалась, Феба с Гвен сообщали ей о новых планах подготовки к поездке.

Гвен решила лететь в пятницу перед праздником.

— Мы ведь не знаем, что там у Джека готово. Он говорит, что все в порядке, и я склонна ему верить. Но он мужчина — что-нибудь да забудет.

Феба хотела ехать с ней.

— Но я ответственная за праздник Дня благодарения в классе Алекса в среду. Мне надо быть там.

Они втроем сидели у Фебы, делали шляпы и воротники пилигримов из белой и черной бумаги. Гвен с Эми наслаждались работой, Феба была благодарна за помощь.

— Я могу поехать, — сказала Эми. — Я улетаю из Детройта в пятницу днем и встречу вас в Миннеаполисе. На кухне от меня проку мало, но я буду вырабатывать тепло тела.

— Нам это понадобится, — согласилась Гвен.

Она снова увидит Джека.

Летом День благодарения казался чем-то туманным и далеким, он вырисовывался как некая проблема. Они с Джеком не могли предаваться любви в День благодарения и на Рождество, потому что в эти праздники их семья собирается вместе.

Но вот наконец День благодарения наступает, и на этот раз Эми не придется приезжать повидать своих родных. Она и так с ними. Ну и какая разница?

В Детройте она откатала безобразно, ей удался только один тройной прыжок, остальные были двойными. Но лучше откатать не удалось никому, поэтому оценки у нее были прекрасные. Рядом с гостиницей, где жили фигуристы, находился магазин деликатесов. Когда багаж Эми перегрузили в маленький самолет, выполняющий местные рейсы, он включал в себя большую картонную коробку, полную бельгийского шоколада, испанских апельсинов и французского шампанского.

— Никогда раньше не путешествовала с продуктами, , — сказала она Гвен, когда они встретились в аэропорту Миннеаполиса. — Я привезла с собой всю Европу. Кажется, я превращаюсь в свою сестру.

Джек встречал их в аэропорту Хиббинга, слишком маленьком, поэтому трапы подвозили к боку самолета — пассажиры спускались и шли через взлетно-посадочную полосу. Эми часто делала это летом, но ни разу в ноябре. Резкий холодный воздух наполнил ее легкие, в носу защипало от мороза.

У Гвен от холода перехватило дыхание.

— Ну и чья это была идея? — спросила она.

Эми не ответила. Их ждал Джек.

Они с Гвен торопливо шли по бетонированной площадке перед ангаром. Стеклянные стены аэропорта были затенены от солнца, поэтому Эми не видела, что происходит внутри. Но в аэропорту оказалось тепло, и там стоял Джек, прислонившись к стене; вот он выпрямился при виде их и шагнул вперед.

Гвен окликнула сына. Эми чуть помедлила, чтобы он мог сначала поздороваться с матерью. Они обнялись, Гвен похлопала его по плечу. Потом Гвен отступила, и Джек повернулся к Эми. Он не решался заговорить, она молчала, но все равно видеть его — это такое чудо! Хотелось до него дотронуться. Она двинулась вперед, его руки сомкнулись на ее ладонях. Она почувствовала, как его рубашка скользнула по ее лицу, а губы прикоснулись к ее волосам.

Он сделал шаг назад.

— Ты дрожишь! Я думал, ты привычна к холоду.

Она дрожала, но не от холода.

Выглядел он великолепно. Его густые каштановые волосы снова нуждались в стрижке, но он надел спортивную майку мягкого зеленого оттенка, а сверху клетчатую шерстяную рубашку. Клетки были разных оттенков зеленого — оливковые и цвета мха, разделяли их линии цвета ржавчины.

— Мне нравится твоя рубашка! — воскликнула Гвен. — Как тебе идут эти цвета. Ты здесь ее купил?

Эми догадалась, что рубашку подарила Холли. Сам Джек никогда бы не выбрал такую, он бы купил цвета морской волны.

— Ее прислала Холли, — ответил он. — Я рассказал, как здесь холодно, и она прислала мне пару рубашек. Она говорит, что ей наплевать, замерзну я или нет, но она не сможет появиться со мной на людях, потому что я очень плохо одеваюсь.

— Ты одеваешься не плохо, — возразила Гвен. — Просто у тебя нет чувства цвета.

— Нет, Гвен, — вставила Эми, — он одевается плохо.

— Видимо, да. — Гвен вздохнула, затем оживленно за-говорила: — У нас тонна багажа. Хэл пошел в хозяйственный магазин и принес оттуда роскошнейшие картонные коробки, а я заполнила их все до единой.