Вальпургиева ночь - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 48

Ох, опять отъехала куда-то в сторону. Так вот, либо Веркина мать не была достаточно сильной, чтобы снять подобный охранный морок, либо на месте потрудился кто-то, по силе примерно равный нашей тете Розе в состоянии сильного истерического припадка. Я, конечно, надеялась на первый вариант, потому что во втором случае поделать было нельзя совсем ничего. В такие минуты тетя Роза сама себя боялась. Я поделилась с Веркой результатами своих размышлений.

Она задумчиво кивнула:

— Ты, конечно, дело говоришь. Маманька моя, и вправду не шибко сильна. У нее, окромя как лечить потихоньку, ничего боле не получается.

— Тогда ты попробуй! — начала я подбивать Верку. — У тебя силы больше, я сама вижу. Ты же можешь огонь зажигать…

— А чего, ты думаешь, я в этом склепе торчу, как кротица в огороде? — огрызнулась Верка. — Морок сломать пытаюсь. Уж чего только не делала, все одно — в четырех шагах от яслей как граблями: по лбу получаю, аж светиться все вокруг начинает. Разбить пыталась — силушка отскакивает, как от стенки, и в меня, в меня, да все в пуп норовит заехать.

Так, понятно, кто-то просто-напросто обнес заветные ясли сильным энергетическим барьером. Такой обычно знающие люди создают вокруг себя, чтобы защититься от так называемых энергетических вампиров, то есть людей, живущих за счет жизненной энергии других. Но… этого просто не может быть (я не о вампирах, а о барьере). Чтобы создать подобный энергетический барьер и к тому же заставить его функционировать отдельно от собственной персоны, нужно обладать силой по меньшей мере сказочного Кощея Бессмертного (это, он все, помнится, яйцо свое единственное стерег, как китаец рисовое поле). Но то — Кощей и сказочки, которые, кстати, в подметки не годятся приключениям Верки Бесноватой, а здесь — реальная жизнь. Хоть, конечно, и не совсем современная…

Итак, обычный человек не мог создать столь мощное защитное поле из ничего. Энергия, сами знаете, никуда не исчезает и не появляется ниоткуда. Чтобы поддерживать охранный морок такой силы, человеку, создавшему его, нужно непременно находиться рядом. Не может же он или она оставить себя совсем без энергетического поля. Либо же — и второй вариант мне нравился меньше — человек, создавший это поле, умеет генерировать энергию, к примеру, из воздуха, или воды, или еще из чего-нибудь в этом роде. А тогда мы имеем дело с очень сильным колдуном, и тут, как говорит моя бабуля Виолетта, «не до жиру — быть бы живу, то есть одна голова хорошо, а целая голова еще лучше». Не сомневаюсь, бабуля посоветовала бы мне мазать салом лыжи и двигать отсюда, пока самой не двинули…

А если это не человек?

Ну конечно, подобный вопрос должен был вывезти просто по всем законам жанра. Раз вокруг творится черт-те что, раз нас с Полли занесло в какое-то очень трухлявое и исходящее песком прошлое, то дальнейшее развитие событий должно происходить по сценарию: «Тут откуда ни возьмись западло опять явись…» Непременно откуда-нибудь должна приковылять парочка вампиров, или в каку пьяных гоблинов, или троица сдвинутых архимагов четвертого уровня, как в дешевой компьютерной стрелялке… Может, откуда-нибудь эльф выскочит в прозрачном трико и с зазывным личиком квалифицированного стриптизера?! А под конец — «на дремучем черном лесе Али-Баба на „мерседесе“, то бишь мощнейший колдунище, сын болотной нежити и манной каши с комками (бе-э, гадость!), проходящий в детских сказках под именем Черная Простыня или Зеленое Копыто с прыщавым личиком Гарри Поттера, не перешедшего переходный возраст… Угу, щас-с! Не дождетесь! С малых лет, в точнее, с тех пор как я сказала какое-то слово и кисель тетки Иды навеки превратился в синюшное варево, годное лишь для реквизита фильма ужасов или меню школьной столовой, я поняла: самое страшное в мире существо — это человек.

И только человек мог сотворить нечто подобное. Только это был очень сильный человек, очень опасный и, кажется, вооруженный.

«Да ладно — вякнул мой мерзкий внутренний голос. — А как насчет ребят, называющих себя Черными Инквизиторами? Что-то ты про них забыла… Этих бессмертных фанатов Дункана Маклауда с замашками серийных убийц ты тоже считаешь людьми?»

Конечно, а кем же еще?! Ведь если какому-то, идиоту взбрело в голову заложить свою бессмертную душу в обмен на такой сомнительный подарок, как бессмертие, это в первую очередь и характеризует; его как человека. К тому же с кучей комплексов. Ой, ой, ой, отличница Маша когда-то не дала списать, все — развод со всем человечеством и тапочки по почте! Несмотря на то что новоявленный неуловимый мститель — охотник за ведьмами — похваляется бессмертием, как почтенная семья боровиков приблудным мухомором, ничегошеньки от этого не меняется. Человеком был, человеком и помрет. Даже Маклауду, помнится, можно было, снести башенку. Навсегда, кстати…

Договорить и додумать мне не удалось. Вот так всегда — только настроишься на серьезный разговор, поведешь тихо сама с собой беседу, так обязательно прервут.

Дверь распахнулась, чуть не распрощавшись с дверным проемом. Тут, похоже, такой местный обычай — «поглумись над дверью». Просто взять за ручку и деликатно приоткрыть, предварительно постучав пальчиками, — это слишком сложно для местного народца.

В раздолбанную дверь, надсадно вопя и держась за живот, ввалилась баба. Раскорячившись на пороге, она перевела дух и завопила снова. При этою в ее прочувствованном монологе ясно слышались пожелания счастья и долгих лет жизни козлам, ублюдкам и аспидам моченым, с утра пораньше занявшим очень нужный ей сейчас склеп. Да тут просто клуб какой-то! Впору стойку поставить в уголку, такую аккуратную, стильную, в виде крышки гробика или могильной плиты, Виталиса барменом приклеить, и шевелюшки, как говорит Полина, можно будет граблями в чемоданы собирать.

— Дверь закрой, кобыла! — Верка приветливо поздоровалась с вновь прибывшей. — Что тебе опять неймется? Сколько раз объяснять, мужика твоего припадочного лучше топором охолонить, чем приворожить! Не возьмусь, ни-ни…

— Да я ему сама… вилы в хвост засуну…— пропыхтела баба, сползая по порожкам, виляя задом. — Помоги, Верка, рожаю, мать твою за ногу!