Таран и Недобитый Скальд - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 69

— А, это ты! А нам показалось, что это привидение!

— Чье? Невинно умерщвленного Пьеро? Головой надо думать! Здесь других привидений, кроме меня, отродясь не бывало!

— А та девушка? — настырно напомнил Ула. — О ней ты забыла?

— Да сколько тебе раз повторять — склероз у нее! Она к нам один раз прилетела и тут же адрес забыла. Конечно, если ты, случаем, не заныкал ее души… Ладно, пойдем соберем Шандора, а то пацан, кажется, надолго отключился.

Шандор ухитрился в полуобморочном состоянии залезть в огромное дупло большого бука и там замаскироваться под трухлявую древесину. Мы бы вовек его не нашли, если бы он сам не очнулся и не начал тихонько попискивать. Вытащив импровизированного дятла из дупла, мы прислонили его к дереву, а сами тем временем собрали разбросанные свечи, нашли лопатку и стеклянный колпак фонаря.

Шандор немножко пришел в себя, нашарил в кармане яблочко и принялся деловито его хрупать, наблюдая за тем, как мы ползаем по окрестностям.

— И вот там еще свечечка… Да-да, под тем кустом! Ах, милая Павла, как вы нас напугали! Но теперь все в порядке и нам надобно разыскать вход в подземелье и склеп.

Ула поднял голову от лопатки и удивленно спросил

— А вы что, не знаете, где это?

— Не-а! — беззаботно откликнулся Шандор, но видя, как угрожающе Ула сжимает в руках лопатку поправился: — Ну, то есть, я не знаю его точного местонахождения, но он где-то в этой части леса.

Что было дальше, вы, конечно, догадываетесь Мы расползлись по всему лесочку и принялись внимательно оглядывать землю и всякие подозрительные дупла в поисках этого самого входа. Минут двадцать мы как полупьяные кроты в поисках заветной норки только что не тыкались носами в землю. Наконец мы столкнулись носами на небольшом лысом пятачке в глубине леса и с грустью констатировали, что ничего не нашли. Шандор расстроился:

— Но ведь этот вход где-то неподалеку! — он топнул ногой. — Где-то зде-е-е-есь!… — и Шандор с воплем по уши ушел под землю. Ула с истинно скандинавской неторопливостью и меланхоличностью поправил покривившийся фонарь и спокойно произнес:

— А вот и вход.

— Шандор, лапушка, вы не ушиблись? — обеспокоенно спросила я, пытаясь нащупать в темноте хоть какую-нибудь часть его тела.

Шандор с сияющим личиком, перемазанным землей, высунулся из дыры и объявил:

— Со мной все в порядке! Прошу вас проследовать за мной, здесь очень удобные каменные ступени. И очень холодные, — добавил он грустно. — Я на них сижу.

— И куда это вы собрались? — вдруг поинтересовался кто-то из темноты гадким голосом.

— А у нас фиеста! — ляпнула я, после того как мое сердце вылезло у меня откуда-то из слепой кишки.

Ула застыл с фонарем как памятник жертвам французской революции. Шандор прищурился, вглядываясь в того, кто нас застукал:

— Золтан, братец! — заныл он. — Ну что тебе здесь надо? У тебя же мигрень.

— Нет у меня никакой мигрени! — огрызнулся Золтан. — Я специально больным притворился, чтобы вы подумали, что я вам не помешаю. Ох, Шандор, что ты еще хочешь натворить?

— Я всего лишь хотел показать нашему гостю и милой Павле семейный склеп, — надулся Шандор. — Что в этом плохого? Что ты меня преследуешь?

Золтан внезапно пробормотал:

— А я… может быть, с вами хочу…

Опаньки! Вот это Золтан! Наш человек! Шандор расплылся в улыбке:

— Брат! О чем речь! Лезь в дыру!

Упрашивать Золтана не пришлось, и он весьма ловко исчез под землей. Шандор галантно подал мне ручку и затем как бы невзначай протянул ее и Уле. Рыжик предпочел притвориться слепым и шумно пролез мимо Шандора, значительно расширив отверстие в земле.

Ощупью мы спустились на несколько ступенек вниз, и тут Ула зажег первую свечу, аккуратно поместив ее в стеклянный фонарь. Мы находились в длинном коридоре с высокими каменными стенами, конца и края которому видно не было. Ну, скажу я вам, антураж на уровне! Режиссеры ужастиков такие вот подземелья за большие денежки снимают в почасовую аренду. Когда я представила, какие бабки на этом можно было слупить, мне стало плохо. Такое богатство пропадает! Ведь даже в нашем городе старые катакомбы пятнадцатого века, находящиеся в состоянии тихого обвала, умудрились сдать в аренду американцам за такие деньги, что потом хватило на новые машины всем городским начальникам, и еще на ремонт всех городских дорог осталось.

— Павла, милая, вы побледнели, — раздался над ухом встревоженный голосок Шандора. — Вам плохо?

Я пришла в себя и ответила:

— Почти. Скорее идемте вперед!

Коридор, слава богу, никуда не сворачивал и не раздваивался, а тянулся однообразной прямой линией. Очень скоро стали попадаться разные двери. Каждую из них Шандор открывал ключом из большой связки, висевшей у него на поясе (неужели Фанни опять пострадала?!), и комментировал:

— Здесь замурована первая жена моего троюродного прадеда, воеводы Басора…

— Вторая жена моего троюродного прадеда…

— Третья жена…

— Четвертая… Ах нет, это первая теща моего троюродного прадеда. Он отличался горячим нравом!

Я шепнула Уле:

— Какой оригинальный способ развода! Золтан страдающе произнес:

— Шандор, ну неужели ты обязательно должен рассказывать нашему гостю об этих варварах!

— Кому варвары, а кому и предки! — парировал Шандор и продолжил: — Пыточная камера… Ой, какой миленький стульчик, утыканный иголочками! Золтан, может, подарим его Фанни? Вместе вот с тем скелетом, который на нем сидит. Как ты думаешь?

Я представила себе лицо Фанни, когда Шандор с невозмутимым видом преподнесет ей этот подарок, и фыркнула.

— Решено! — кивнул Шандор. — Захватим на обратном пути… Ой, вы только посмотрите, какая прелесть — мой троюродный прадед, точнее то, что от него осталось. Замурован здесь пятой женой.

Наконец мы вышли к тяжелой, окованной железом двери, которой коридор и закончился. Шандор покопался в связке ключей, вытащил громадный ключ, которому обзавидовался бы не только Карабас-Барабас, но и Буратино, и поковырялся им в амбарном замке.

За дверью оказался еще один длинный коридор, аккуратно уставленный саркофагами и гробиками вдоль стен. Запах там был какой-то аптекарский. Шандор сказал, что это от мышьяка.

— Их что, всех травили? — испугалась я.

— Нет, что вы! Просто мышьяк издавна используется при бальзамировании. Правда, некоторых наших предков и в самом деле бальзамировали еще при жизни…

Мы медленно пошли по коридору, разглядывая гробы и читая таблички. Вот это экскурсия! Не для слабонервных, конечно, потому что иногда крышки у гробов делались стеклянными, и мы лицезрели лысоватых, стеснительно улыбающихся мумий.

Шандор с Золтаном хвастались перед Улой титулованными трупами:

— Вот это княгиня Басорка — основательница династии…

— Какое милое личико!

— Ходили слухи, что она была колдуньей. Ведь “басоркань” по-венгерски означает “ведьма”.

— А это граф де Сабеле, ваш прапрапра… в общем, дед, Павла. Он женился на княгине Басорке…

— Придурочный воевода Басор! Злые языки говорят, что жена била его по голове стульями, но это же только слухи!

— А вот и его жена, графиня Урсула… Надо же, как злобно смотрит… Нет, эта вполне могла и топором избить! Золтан, ты не знаешь, придурочный воевода умер своей смертью?

— Конечно! Он споткнулся и упал на старинный кинжал. Восемнадцать раз падал, — беззаботно откликнулся Золтан.

— Княгиня Эмилия! Это не та, что сбросила мужа с северной башни?

— Нет, это та, которая на пари повесилась на ежегодном городском балу в ратуше…

— А вот и баронесса Фредерика! Она была австрийкой…

— Что это торчит у нее из груди?

— Серебряный лом… Подозревали, что она была вампиршей, но на самом деле у нее был неправильный прикус.

— Бабуля Басор! Золтан, помнишь ее? Она умерла, когда мы были детьми. Меня она научила готовить великолепный освежающий настой из волчьей ягоды и бузины.

— Дедуля Басор! Совсем лысый… Он очень любил бабушкин настой.