Таран и Недобитый Скальд - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 52

Как водится, на самом интересном бабу прервали. Послышались уже знакомые шаги беременного тарантула, и запоминающийся тошный голосок просипел:

— Тамила! Все сплетничаешь, дура деревенская! Немедленно иди мыть дверь!!!

Судя по всему, Фанни пребывала не в лучшем расположении духа. Наверное, телегу на меня графу накатить не удалось! Я так и знала, что под напором красоты ничто не устоит! Довольная результатами подрывной деятельности, я мирно поползла дальше, размышляя об услышанном. Похоже, выполнить задачу Улы, то есть узнать, что случилось с Жужей, будет проще, чем я думала. Надо расспросить эту самую Тамилу про события той ночи.

Кое-как я добралась до своей комнаты, с большим трудом разобралась в хитросплетении нижних юбок и фижм, переменила платье, которое теперь можно было отдавать в музей чернорабочих и землекопателей, если такой есть, конечно, и обессиленно плюхнулась перед зеркалом, уставившись на свое нестандартное личико. Распущенные волосы больше подходили к моей “бледной красе”, чем имитация хиппующего стога сена. Я закрутила волосы в узел и сколола шпильками. (Ну, я не совсем уверена, что это были именно шпильки, но эти фигаюшки из дерева тоже неплохо держали).

В дверь постучали. Не оборачиваясь, я крикнула:

— Войдите!

Кто-то вошел, и тут же раздался истошный визг. Я испуганно обернулась. К стене прислонилась уже знакомая мне девица, побелевшая до посинения. Увидев мое лицо, она облегченно вздохнула и перекрестилась:

— Ох, простите, госпожа княгиня! Померещилось мне…

— Что померещилось? — спросила я.

— Ох, да глупость, ерунда, — закокетничала эта глупая гусыня, но со мной этот номер не прошел. Я грозно выпрямилась и уперла руки в боки:

— Говори, что привиделось! Чего ты разоралась тут как недорезанная утка?!

— Ой, госпожа, не сердитесь, — запричитала деваха. — Вот как вошла я, а вы спиной ко мне сидели. Ну и показалось мне, будто это графиня Жужа сидит. Она уж очень любила так волосы закалывать… вот.

Я вздохнула и потрепала девицу по плечу:

— Ничего, ничего. Ты только впредь закусывай, и все пройдет.

Девица послушно кивнула и вытащила из кармана передника небольшую бутылочку.

— Вот, госпожа, лосьон ваш огуречный. На спирту, как и приказывали. Только не серчайте, что так мало. Рудя-цыган залез на кухню и высосал половину. На спирту же… А ему понравилось, видно…

Я с грустью повертела бутылочку. Да это Павле на один прыщ. Ну и поганец этот Рудя. Не мог что-нибудь другое высосать. Неужто на кухне, кроме моего лосьона, больше ничего не было? Уксуса или самогонки, например.

— Не беспокойтесь, я завтра еще сделаю, — успокоила меня девица. — Все равно Рудю с этого лосьона сливовицей отпаивали… Да, госпожа, граф велел передать вам, что ожидает вас у себя в кабинете.

Ух ты! Прямо как к директору вызывают! Ну я-то за время учебы к директору без стука входила уже на втором году, а к концу школы учителя решили меня там прописать, так что вызовов на ковер я не боялась. В частности, во время моего последнего посещения директорша на минутку отлучилась в медпункт за ведром валерьянки и заветными ста граммами. Я воспользовалась ситуацией и заразила директорский компьютер простеньким вирусом, который, натренировавшись, можно было состряпать за минуту. Этому нехитрому фокусу меня научил Вася-хакер, местная жертва Билла Гейтса. Вирус был моей местью училке программирования, которая четвертый год подряд учила нас составлять алгоритмы и рисовать снеговичка в “Бейсике”… Я с трудом оторвалась от сладостных воспоминаний и спросила служанку:

— А что граф? Уже роет землю копытами? (Ух, не давали мне покоя эти копыта!)

— Свирепствует! — вздохнула девка. Я выпятила вперед то, что Павла наверняка гордо именовала грудью, и поперла прямиком на баррикады.

По наитию я отыскала кабинет графа и предстала пред его неясными, налитыми кровью очами.

— Ч-что это за фокусы с дверью? — грозно вопросил граф.

— Ловкость рук, только и всего! — не задумываясь, ответила я. — Ну и пара ведер воды, полагаю.

Волосы графа начали медленно приподниматься над черепом. Я всерьез обеспокоилась их явным намерением взлететь в небо и сменить место обитания, поэтому поспешила оправдаться:

— Дверь слишком привлекает к себе внимание. К тому же грязь от нее уже отделяется хлопьями. Но если вы стоите за принцип: “Меньше сантиметра не грязь, а больше сама отвалится”, то…

Граф прикрыл лицо руками и натурально замычал. Получилось нечто вроде лебединой песни коровы в климаксе. Я с интересом прослушала нестандартное выражение душевных чувств и переживаний бедного аристократа. Наконец граф закончил шокировать общественность новыми формами самовыражения и с опаской глянул на меня:

— Возможно, ты и права, — простонал он. — Но зачем так сразу? И эта прическа… Лицо без пудры… Чего ты добиваешься?

Я капризно надула губки:

— Фу, какой вы невоспитанный! Лицо вам мое не нравится! Я же молчу про то, что такие лица, как ваше, обычно вывешивают на стенде “Их разыскивает милиция”… То есть, кто у нас тут главный?

Графа уже не держали ноги. Он плюхнулся в кресло и уставился на меня тяжелым взглядом собаки Павлова (напомню, ей там чего-то отрезали и долго издевались над бедным животным, кормя через трубочку). Я сидела, невинно помаргивая глазками, и ожидала продолжения избиения младенцев (разумеется, я выступала в роли истязателя). Граф отдышался-таки, пригладил волосы, сменил цвет лица и с упорством камикадзе вновь решил испытать судьбу:

— Ладно, оставим это… — смирился он. — Лучше скажи мне, ты уже решила, за кого из моих сыновей ты выйдешь замуж?

Ух, какие мы прыткие! Так я и сказала. Хотя, в принципе, выбор-то невелик. Из мужчин в замке граф да Золтан… А вдруг, а вдруг Павла хотела выйти за Шандора? Кто ее знает? Играла бы с ним по ночам в карты. В покер там, в очко или в дурочку… Я крепко задумалась. Что же делать? И Улы-то под боком нету, чтобы сказать мне, кого Павла хотела бить скалкой всю оставшуюся жизнь!

— Ну так что же? — торопил меня граф. Неужели даже после всего, что я натворила, он хочет видеть меня своей невесткой?! Кошмар! Где-то я прокололась, надо было действовать жестче.

— Я еще не знаю… — промямлила я. — Вот Золтан вроде ничего… Нет, я еще не решила!

— Ты уже четыре года решаешь! — взвился граф. — И потом, почему Золтан, а не Шандор? Было бы лучше, если бы ты вышла за Шандора…

— Позвольте! — перебила я новоявленного свата. — Это мне решать, за кого замуж выходить! А вот теперь, когда вы так дипломатично впариваете мне Шандора, то, мамой клянусь, выйду за Золтана!

Я гордо встала и замаршировала к двери. Граф разозленно завопил:

— Но почему не за Шандора?

— Голубая луна всему вино-ой, все в округе гово-ри-или, — завыла я страшно. — Из-за странной любви мы получку пропи-или!

И, оставив графа в разобранном состоянии размышлять над моей импровизацией, я весело поскакала искать других приключений.

Одно из таких приключений в шелковых чулках тихо сидело в библиотеке, кушало пирожные с кремом и листало книжку про черную магию. Я умилилась, глядя на женишка. Может, и вправду за него выйти? Он вроде тихий, ишь вон как зачитался, даже крем со щек не слизывает. Ну что ж, поздороваемся. Я павой подплыла к Шандору и тявкнула ему на ушко:

— Добрый день!

Малыш потрясение завяз зубами в одном из пирожных и на некоторое время превратился в закаменевший памятник мировой кулинарии. Я мило улыбнулась и уселась напротив, ожидая, когда новоиспеченная статуя выйдет из ступора. Наконец Шандор жалко подавился кремом, прокашлялся и закивал мне паричком. Мне стало стыдно. Здоровая дылда обижает малютку. Что это со мной?

— Интересуетесь каббалистикой? — спросила я как ни в чем не бывало.

Прожевав-таки злосчастное пирожное, Шандор опять кивнул и сказал:

— Помнится мне, вы не всегда разделяли это мое увлечение. И все же вы не правы, это действительно очень интересно. Открываются двери в другие миры, в тайны сознания…