Таран и Недобитый Скальд - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 27

Барон популярно объяснил. План в общем-то был неплох, учитывая разукрашенную физиономию Джеральда.

— К тому же, — добавил барон, многозначительно поглядывая на меня, — граф Маленберг является большим поклонником женского пола, и если бы вы видели графиню, то поняли бы почему.

Так этот граф еще и бабник! Вот весело! Ну ничего, мы еще заставим его полюбить законную жену. Думаю, после встречи со мной он где-нибудь с год будет прятаться под юбкой жены, дрожа от вполне понятного ужаса.

— А почему нам надо шпионить именно за этой семьей? — спросила я, но вразумительного ответа так и не получила. Барон бормотнул что-то о старых счетах и показал мне палку.

Оставшееся время барон потратил на инструктаж. Нас обучили куче бесполезных вещей, нужных только для того, чтобы сойти за своих в аристократической малине. Вся затея до сих пор казалась мне весьма опасной авантюрой, но барон был так уверен в успехе предприятия, что я предпочла оставить свои соображения при себе.

Вечером на хутор доставили одежду, в которой нам предстояло изображать из себя аристократов. Увидев свое платье, я чуть не умерла со смеху. Это была эпоха громадных кружевных воротников и широченных подолов на каркасах. Я с трудом представила, как буду передвигаться во всем этом. Ко всему прилагалась куча нижнего белья с кружавчиками. Грета упаковывала меня во все это около часа. Когда я наконец была полностью одета, то позавидовала выносливости тогдашних аристократок. Я едва могла двигаться, широкая юбка и десять слоев нижнего белья ужасно стесняли движения, зато на накрахмаленном кружевном воротнике, обрамлявшем мою голову как громадное блюдо, можно было удобно пристроить голову. Особо потрудиться пришлось с упаковкой груди. Как я уже упоминала, Рёд была грудастой девицей, поэтому лиф аристократического платья, рассчитанный скорее на размер Ангелики, затрещал, с трудом вместив в себя такое богатство. Наконец, Грета закончила с прической и принесла зеркало, чтобы я смогла на себя полюбоваться.

Увидев свое отражение в зеркале, я выразилась не по-аристократически, но крайне точно:

— Охренительно!

Рёд действительно была красавицей. Теперь я поняла, почему соседки так поспешили настучать на нее инквизиции. Как и положено ведьме, она была зеленоглазой, рыжеволосой девушкой с идеально правильными чертами лица. Не до конца упакованная грудь довершала великолепное впечатление. Я оглядела себя со всех сторон и признала, что действительно выгляжу как настоящая аристократка. Ну что ж, авантюра еще может оказаться удачной!

Когда я вышла из своей комнаты в новом наряде, мужики, включая и Улу, который скромно выветрился из комнаты, пока я переодевалась, разинули рты и на некоторое время застыли в восхищенном молчании. Я довершила дело, изящно покрутившись перед ними. Наконец Джеральд выдавил:

— Какая ты красавица!

Не могу сказать, что мне было неприятно это слышать, но я лишь скромно потупила глазки. Оживился даже барон и молодцеватым козлом совершил несколько пируэтов по комнате. Затем он поцеловал мне ручку и хихикнул:

— Очаровательно!

Выехали мы под вечер. До резиденции Маленбергов было около двух часов езды. Мы ехали в той же карете, в которой барон привез меня сюда. На козлах сидел кучер с внешностью раскаявшегося разбойника. Я подозревала, что барон приказал ему не спускать с нас глаз.

В карете было тепло и уютно. Правда, большую часть занимал подол моего платья, и мы с Джеральдом помучились, освобождая себе места, но все же расселись.

В карете тотчас же появился Ула и без зазрения совести пристроился на моем подоле. Выглядел он прелестно, и, судя по всему, опять был в хорошем расположении духа. Джеральд обрадовался появлению моего душехранителя как ребенок. Похоже, он искренне верил, что только Ула мог вернуть его обратно к маме и пудингам.

— Ты знаешь, куда мы едем? — спросил Джеральд Улу.

— Именно поэтому я и появился, — ответил Ула. — Чтобы рассказать вам об этом месте. Поместье графа Маленберга находится в округе Бохуслен, неподалеку от места, именуемого Свартеборг — Черный замок.

— А почему оно так называется? — спросил Джеральд, а я насторожилась. Еще один замок. Кто знает, может, это то, что мне нужно.

— С этим местом связана одна легенда. — Ула уткнулся в неизменную книжку и забубнил. — Давным-давно, когда Северная Европа состояла из множества мелких государств, эта область называлась Ранрике и принадлежала королю Ране. Король этот, надо сказать, был бабником, каких мало. Несмотря на то что у него была невеста, королева Худа, он тайком встречался с королевой Конунгхэлла. Когда королева Худа узнала об этом, то ей это, конечно, не понравилось. Более того, она разозлилась настолько, что подожгла замок Ране — Ранеборг по-шведски, а поджигая, назвала этот замок Свартеборгом — Черным замком. Когда король Ране вернулся с охоты, то имел сомнительное удовольствие лицезреть развалины собственной крепости. Горячий шведский парень, Ране ворвался в замок королевы Худа и порубил там одиннадцать человек, включая саму королеву.

— Оу! — Джеральд издал типично английское удивленное восклицание. — Как жестоко!

Я покосилась на него, но промолчала. Тоже мне пацифист!

Ула продолжил “выразительное” чтение:

— Над могилами убитых, которые находятся в местечке Танумс Хеде, положено одиннадцать камней, по числу убитых. А на месте Свартеборга построена церковь, но, несмотря на все это, место пользуется дурной славой. Говорят, там до сих пор бродят призраки убитых. Поэтому будьте осторожны, когда там окажетесь.

С этими словами Ула эффектно испарился. Ему бы в театре играть, цены б ему не было. Полный зал собирал бы… и корзины тухлых помидоров.

— Так вот куда мы с вами едем, достопочтенный барон Валленхельм, — сказала я Джеральду. — Знакомиться с призраками.

Барон и баронесса Валленхельм, именно так мы с Джеральдом теперь гордо именовались. Джеральд окончательно вошел в роль и капризно крикнул из окна кареты:

— Поезжай быстрее, Ларсен!

Кучер, кажется, пожелал долгих лет жизни его матери и бабке, но подстегнул лошадей.

— И почему барон нанял нас шпионить за этой графской семьей? — вот уже в который раз повторил Джеральд. — Ах, если бы мы знали, что конкретно надо искать! Нужно ли нам уличить графа в адюльтере, или, может, обнаружить, что он маньяк и садист, или не платит налоги в казну, или, может, графиня жестоко избивает мужа, или…

— Хватит, хватит, — оборвала я полет его фантазии. — Разберемся на месте, в чем там дело. Меня беспокоит другое: почему барон нанял именно нас? Уж не потому ли, что нас обоих не хватятся в случае смерти? Знаешь, мне кажется, что там нечто более серьезное, чем походы графа налево.

Как всегда, я оказалась права, но большой радости это мне не принесло…

— Не забудь громко охать и стонать, когда приедем в усадьбу Маленбергов, — напомнила я Джеральду. — Мы непременно должны их разжалобить. Иначе этот кучер с лицом разбойника с большой дороги накапает на нас барону, а тот своей палкой сделает из нас настенное панно. И не забудь, тебя зовут Якоб, а меня Магдалена (ну и дурацкое, кстати, имя!).

Джеральд покорно закивал и еще раз прорепетировал свои стоны.

— Неплохо, — сухо сказала я. Нечего его поощрять. — Только поосторожнее, не перестарайся. Нам нужно, чтобы звучали стоны смертельно раненного человека, а ты зазывно охаешь, как главная героиня четвертой части “Эммануэль”. Надеешься соблазнить графа?

Джеральд надулся, но послушно простонал еще раз, при этом скривив личико в безмерном страдании. Вышла рожица человека, сидящего в кресле дантиста. Надо ли говорить, как это било на жалость?..

В репетициях прошло около часа. Наконец, кучер крикнул:

— Впереди усадьба Маленбергов!

Джеральд скрючился на сиденье кареты и заохал, потом изобразил обморок. Ну конечно, до наших нищих ему далеко, но в Голливуде, я думаю, сошло бы.

Карета подъехала к крыльцу громадного поместья, весьма неумело стилизованного под старинный замок. На крыльцо и во двор высыпала прислуга, затем вышел высокий мужчина в кружевном камзольчике наподобие того, в который был одет Джеральд. Я сообразила, что это и есть сам хозяин поместья граф Маленберг.