Час дракона - Зайцев Михаил Георгиевич - Страница 66

На краю моей ванны как по мановению волшебной палочки возникли три обнаженные нимфы. Блондинка, брюнетка и рыжая. Фигуры фотомоделей, личики ангельские, губы призывно приоткрыты.

– Выбирай, Стальной, которую хочешь. А можешь всех трех сразу, неслабо?

– Слабо. Сейчас который час?

– Полдесятого.

– В десять Папа велел явиться на праздничный ужин.

– Точно! А я и забыл! Девки, марш отсюда, у нас дела…

В предбаннике я обнаружил новую чистую одежду, точно по моему размеру. Здесь было все, от носков до черного парадного пиджака и галстука-бабочки.

– Одевайся, Стальной, не стесняйся. Парадный ужин как-никак! Пока Папу врачи смотрели, я по его приказу обзвонил основных бугров, приедут сейчас со своими орлами, специально для того, чтобы с тобой познакомиться.

– Прикалываешь?

– Ну! Шучу я так, привыкай! Кому мы с тобой нужны. У них бизнес, а мы. Стальной, так, ходячие мясорубки, правда ведь, а?

– Правда, Самсон, но без таких, как ты, весь их бизнес – сплошной пшик!

– Это точняк. Стальной!

– Бок-то твой как? Не болит?

– Фигня! Пуля чиркнула, только жир с костей сняла. Пластырем залепил и забыл.

– Все же зря ты в баню раненый приперся.

– Фигня. На мне все, как на собаке, заживает.

– Осторожней, Самсон! У Папы на собак аллергия.

– Теперь ты меня прикалываешь?

– Ага.

– Ну, значит, подружились!..

Я наскоро причесался перед большим, во всю стену, зеркалом, поправил бабочку и пошел вслед за Самсоном по крутым ступенькам винтовой лестницы вверх, на второй этаж.

Я шагал по широким коридорам особняка и с любопытством глазел по сторонам. Окон в коридоре не было, на полу – толстый ворсистый ковер, по стенам развешены электрические бра, имитирующие старинные канделябры. Дверей мало, и расположены они без какой-либо системы. Коридор часто петляет, на каждом повороте, под потолком, висит видеокамера.

– Самсон, скажи, пожалуйста, куда идет сигнал от видео?

– На центральный пульт охраны. Завтра свожу тебя на экскурсию – обалдеешь! Триста экранов, прикинь!

– Круто.

– А ты думал!

– Слушай, а электропитание в поселке автономное?

– Не-а, кабель тянули. Двадцать четыре километра!

– Солидно.

– Еще бы!

Мы остановились перед массивными дверями, инкрустированными ценными породами дерева. На часах с обеих сторон дверей стояли два негра. Я даже икнул от неожиданности. Самые натуральные негры, одетые в форму американских морских пехотинцев, правда, без оружия.

– Что, прибалдел? – засмеялся Самсон. – Папа тащится от цветных. Этих двух для него специально отлавливали. Из Нигерии в Москву наркоту возили, теперь у нас служат.

Самсон по-хозяйски открыл тяжелые створки дверей, и мы очутились в просторном помещении, отделанном под залу средневекового рыцарского замка. Комнатушка порядка пятидесяти квадратных метров. В углу лепной камин, над ним оленьи рога. Высокие готические окна, цветные витражные стекла, тяжелые бархатные гардины. На стенах развешены гобелены, рыцарские доспехи и средневековое оружие. На полу медвежьи шкуры. Посередине комнаты узкий, длинный дубовый стол без скатерти, на столе разнокалиберные бутылки, вместительные блюда с изысканными яствами. Вокруг стола шесть резных деревянных кресел, причем одно из кресел в торце стола больше похоже на трон.

– Догадался, где Папино место? – спросил Самсон.

Я догадался. Моя шутка про «место у трона» оказалась не просто досужей, расхожей фразой.

– Садись, Стальной, по правую руку от НЕГО, я сяду слева.

Расселись, помолчали. Я уставился в потолок, внимательно рассмотрел толстые мореные балки и музейную хрустальную люстру.

– Нравится тебе у нас. Стальной?

– Богато живете, Самсон.

– Не жалуемся.

– Вон та дверца рядом с камином куда ведет, на кухню?

– Как догадался?

– По запаху. Жареным мясом пахнет, я сегодня с утра ничего не ел вкусного, живот подвело.

– Чего ж раньше молчал? Я бы сделал…

Что бы сделал Самсон, поделись я своими желудочными проблемами, так и осталось загадкой. Ведущие в коридор двери распахнулись, в залу чинно и степенно вошел Папа в сопровождении двух мордоворотов. Небрежным жестом хозяина жизни Папа отослал сопровождающих обратно в коридор и вальяжно прошествовал к своему трону. Я не видел его всего несколько часов и был поражен произошедшими изменениями. Хотя нет! Видоизмененный Папа бегал со мной по Москве, а сейчас он был настоящий, обычный и обыденный для своей челяди, слуг и приближенных. И дело было вовсе не в безупречной фрачной паре и идеальном проборе на лысеющей голове. Поражали глаза – холодные, умные, змеиные. Удивляла стать аристократа – потомственного, титулованного, изысканного. Впечатляли манеры – несколько небрежные, но истинно властные, даже тембр голоса и стиль разговора оказались для меня сюрпризом.

– Рад видеть вас, господа, в согласии и дружбе, – изрек Папа, усаживаясь на трон. – Сейчас я приму нескольких важных визитеров. Будьте внимательны, возможны эксцессы.

Папа хлопнул в ладоши, и в зал гуськом вошли трое солидных мужчин, чинно расселись за столом, замерли в молчаливом ожидании.

Все трое разительно отличались друг от друга. Толстый приземистый коротышка преклонных лет устроился напротив моложавого черноволосого грузина. Рядом с грузином – высокий юноша с пышной копной белых волос на тыквообразной голове. Они были непохожи, и в то же время во всех троих было нечто общее – от них исходил неуловимый аромат власти.

Папа второй раз хлопнул в ладоши. Открылась дверца подле камина, в комнату вошел безликий официант в соответствующей униформе с серебряным подносом в руках. На подносе лежала голова Мурзика. Никто из гостей и глазом не моргнул.

– Господа, – сказал Папа. – Как вы можете убедиться, маленькое недоразумение в моей епархии улажено, и все наши предварительные договоренности остаются в силе. Не так ли?

Гости чинно закивали головами.

– Теперь я понимаю, – продолжил Папа, – почему некоторые из вас притормаживали отдельные совместные проекты. Я подтверждаю, что не претендую на чужие зоны влияния и объекты денежных инвестиций, но в совместном бизнесе остаюсь крайне заинтересован.