Война за океан - Задорнов Николай Павлович - Страница 129

Все расходились с чувством облегчения. Во тьме вельботы повезли капитанов к своим кораблям.

Де-Пуант задержался. Наедине он резко сказал Прайсу, что поражен, сколь ужасны последствия сделанных упущений. Прайс вспыхнул. Он готов был ответить этому старому болтливому французу резко и многословно, но Де-Пуант не принял боя. Он почтительно пожелал спокойной ночи.

Прайс не успокоился в эту ночь. Все говорили одно и то же… О нет, Прайс – воин, и он не боится. Он чувствовал, судьба гонит его в бой, а злые языки за его спиной как штыки. Он готов был сражаться. Чувство чести, гордости заговорило с особенной силой.

Чуть свет он прошел по палубе, приободряя матросов перед боем.

«Кажется, они тоже недовольны», – подумал он.

Британские матросы столь же оригинальны, как и офицеры. И у них бакенбарды, усы, величественный вид, мундиры, хорошие ружья. Некоторые уже старые, лысые, есть в очках. «Волосатые дикари», «рыжие» – называли их в Китае. Но грамотные воины, отлично владеют оружием. Удар таких войск страшен. Это сталь, о которую все разобьется.

Бледнеет небо. Пора шлюпкам идти на промер. Чуть слышно опуская весла, пошла первая… Вот и вторая… Пасмурно, тихо. Чудное утро…

Глава четвертая

ТЯЖЕЛЫЙ ДЕНЬ

На Сигнальном барабан ударил тревогу и взвились ракеты.

– Смотри, – говорил Маркешка приятелю своему Алексею, подходя к брустверу и наслаждаясь сознанием собственной безопасности. – Промер делают, видишь, лот кидают.

– К нам сегодня не хотят. На кладбище метят, – отвечал Бердышов.

Маркешка молчал, подумав, что орудие он «изладил» как следует, но теперь надо проверить.

– Они всю ночь промеры делали, – заметил седой аврорец Логвинов, слышавший разговор казаков. – По всей бухте шлюпки ходят.

– Не знают, где отломится, – заметил Бердышов.

На далекой шлюпке какие-то матросы делали все нехотя и неловко, как всегда и всюду в такое тяжкое сумрачное утро. Да еще спросонья. Сейчас бы рыбу ловить хорошо!

– Им бы не лот дать, а сетки, как раз поймали бы!

– Осьминога-то, – добавил Алешка, – рака ли…

– Я вчера посмотрел, Хрюков бежит и тащит чудовище, я спрашиваю: кого это? Молчит… Однако сам не знает, кого поймал. «Что торопишься?» А как же, мол, не торопиться, он вот-вот клешшами-то ушшемит.

– Тут, паря, в воде кого только нет.

Шлюпки шли медленно… С нашей батареи от кладбища выстрелили. Ядро упало, перелетев первую из шлюпок. Запыхтел пароход, пустил дым.

– Паря, застучало у него в хвосте и поехал! – сказал Алешка. – Нам бы с тобой на нем в Усть-Стрелку.

Пароход подошел к шлюпкам. С нашей батареи от кладбища снова дали выстрел. Пароход выпалил в ответ из своей огромной пушки, установленной на носу. На берегу в кустах опять закурились белые дымки, там грохнуло раз-другой. И снова ухнуло в ответ с парохода.

Подошел командир батареи лейтенант Гаврилов.

– Ну, братцы, по местам!

– Рады стараться, ваше благородие! – прокричали матросы и казаки и стали расходиться к орудиям.

– Первая!

Орудие дернулось, и ядро со свистом понеслось с горы над морем и шлепнулось в воду между шлюпок.

– Вторая!

– Пошло, – сказал Маркешка.

Одно из ядер легло у самого парохода. Оттуда ответили. Огромное ядро ударило в гору. Град камней посыпался на батарею. И сразу задним ходом пароход ушел за скалу. Пушка на нем огромная. Он снова вышел и бухнул и опять пошел задним ходом.

– Заряжается!

– Огонь! – крикнул Гаврилов.

На этот раз все ядра легли в воду, не долетая шлюпок, а пароход опять успел уйти.

– Что же ты, братец, – обратился Гаврилов к Маркешке. – Дай-ка я сам.

Загрохотали орудия сзади на кошке. Это била вторая батарея. Теперь по появившемуся пароходу и по шлюпкам били сразу три батареи. Пароход забрал шлюпки на буксир и повел их обратно к своей эскадре.

– Не фартит ему! – заметил Алексей.

Пароход отходил, и ядра не достигали его. Вторая батарея вскоре стихла, берегли заряды, да и пароход стал не виден с кошки. Отсюда видно, но не достать, и Гаврилов не пытался догнать его своими ядрами. С этой горы, выдвинувшейся в море, как с птичьего полета, видна вся губа и сама вражеская эскадра кажется близкой.

На судах, стоявших на рейде, началось движение. Там поднимали якоря. Одно судно разворачивалось само собой, видимо морским течением заносило корму. Пароход подходил к своим судам. Еще одно ядро легло возле него в воду. Это ухитрился Александр Максутов. На английском фрегате виднелись матросы, суетившиеся на палубе.

Маркешка установил свое орудие так, что повыше поднялось дуло, и заложил побольше пороху. Он еще вчера предлагал заряжать пушку по-своему.

– А ну еще разок попробуй, – сказал Гаврилов. – Куда ни шло…

Гаврилов с интересом наблюдал, как Хабаров выверил прицел. Маркешка целился в большое адмиральское судно.

– Вторая! – махнув саблей, крикнул Гаврилов. Орудие дернулось.

– Пошло, – небрежно проговорил Маркешка, махнув рукой, как бы не ожидая ничего хорошего.

Вдруг на большом адмиральском судне показался взрыв.

– Припечатал! – закричал Бердышов.

Маркешка побледнел от неожиданности. Все, кажется, произошло лучше, чем он предполагал.

Тем временем пароход сделал круг по бухте, потом вернулся, подошел к одному из фрегатов и остановился. Он постоял некоторое время. Потом из трубы повалил дым гуще, пароход свистнул и пошел, но на этот раз вместе с фрегатом, он потащил у себя на боку огромное судно, которое было чуть не в два раза выше его.

– Как муравей! – сказал Бердышов.

– Первая! – крикнул Гаврилов.

Ядро легло, не долетев до вражеской эскадры.

– А ну еще!

На батарею прибежал красный, запыхавшийся адъютант губернатора.

– Генерал приказал пальбу пока прекратить! Пусть фрегаты подойдут ближе. Его превосходительство приказал беречь заряды, а то ядра наши не долетают. Его превосходительство на вершине горы, наблюдает сам.

– Кажется, одна наша бомба разорвалась на судне, – радостно волнуясь, сказал Гаврилов.

– Да, мы тоже что-то заметили. Генерал очень доволен. Но пока берегите заряды, они, видимо, готовятся к десанту.

Пароход подошел к большому адмиральскому судну, по которому только что стреляли, и как бы хотел его взять на другой борт, но не взял, а прошел мимо.

– Промахнулся!

Вдруг пароход и первый фрегат, что был у него, как приклеенный, сбоку на буксире, расцепились. С этого фрегата пошла шлюпка, направляясь к адмиральскому фрегату. Офицеры всматривались. Заметных повреждений у неприятеля не было видно. Меж судов противника заходили шлюпки.

– Что-то у них стряслось!

Пароход пошел вдаль, к выходу в океан. С Бабушки выпалили по нему, он отвечал из пушки. Вскоре пароход повернул обратно. Он ходил по бухте как пьяный.

– Работать не хочет, а только пыхтит.

Полчаса ждали. Очевидно было, что неприятельские суда хотели подойти к берегу, но почему-то раздумали. Похоже было, что враг нынче отменил штурм, что-то случилось.

– Не ты ли, Маркел, им все нарушил? – спрашивали Хабарова.

На горе послышался барабан. Били отбой.

– Шабаш, ребята! – воскликнул Алешка Бердышов, вылезая из укрытия и подсаживаясь к костру.

На батарее долго говорили о том, что могло случиться. Обсуждали, как стреляли, предполагали, что Маркешка угадал в корму большого фрегата. Другие отвечали, что не Маркешка попал, а что это был выстрел оттуда, а нам показалось, что наша бомба лопнула. Скобельцын не верил, что Маркешка попал. Но в то же время очень похоже было, что Маркешкина бомба долетела. Логвинов и Силаев – канониры-наводчики с «Авроры» – хвалили его.

Целый день ждали нового нападения, Но неприятель не подавал никаких признаков. После обеда где-то в стороне Тарьинской губы появилась шлюпка. За ней тянулся какой-то плоский предмет.