Жемчуг богов - Юрьев Сергей - Страница 90

– Хорошо, давайте еще раз взвесим ситуацию. Итак, кого, вы говорите, дон Пьетро хочет подсунуть этому монстру вместо Тессы?

– Лозиту Топпо, танцовщицу из клуба «Консул». – Дон Салазар извлек из ящика стола пачку фотографий и рассыпал их веером по столу. – Но если учесть, что Тесса принимает все меры, чтобы на глаза ее патрону не попалась ни одна девка, у Пьетро будут трудности.

Вико окинул взглядом снимки, брезгливо взял один и так же брезгливо скинул обратно.

– Мне кажется, у нашей Лизы больше шансов, даже если дон Пьетро успеет первым.

– Ваша Лиза глупа, как пробка. К тому же, если дженти Индо узнает, он будет весьма недоволен.

– Плевать на его недовольство. А Лизе, чтобы сыграть свою роль, великого ума не понадобится. Доктор Гобит внушит ей, что она без ума от клиента, а все остальное произойдет само собой.

Раздался телефонный звонок, и дон Салазар ловко схватил трубку. Чувствовалось, что он давно ждал этого звонка.

– …конечно, конечно. Ну, разумеется, я не против… Нет, не завтра. Сейчас мы спустимся. Да, здесь. – Трубка грохнулась на место, и дон Салазар резко поднялся из-за стола.

Тут же с улицы послышался негромкий хлопок, и осколки оконного стекла со звоном осыпались на подоконник. Дон Салазар с некоторым опозданием упал на пол и откатился за статую владыки Родонагрона, которая стояла посреди кабинета с таким расчетом, чтобы ее было видно из окна. Вико метнулся было ему на помощь, но в этот момент вторая пуля расплющилась о статую и рикошетом ударилась в потолок, разбив вдребезги лепного ангелочка. За окном раздались крики и стрельба, а в кабинет главы коллегии вломилось несколько офицеров.

– Дон Салазар, с вами все в порядке? – испуганно спросил старший по званию, помогая начальству подняться.

– Со мной-то все… – зловеще прошептал старичок. – А вот у вас, полковник, будут проблемы, если через пять минут…

– Есть! – Полковник взял под козырек и тут же вылетел за дверь вместе со всей компанией.

– И часто у вас такое случается? – поинтересовался Вико.

– Не чаще, чем у вас, – съязвил в ответ дон Салазар и вновь уселся на свое рабочее место. – Сейчас отправимся в лабораторию доктора Гобит, только подождем, пока доложат о поимке стрелка. Мне просто любопытно, кто это ухитрился сюда пробраться.

Ждать долго не пришлось. Буквально через пару минут вернулся давешний полковник и доложил:

– Схватили на месте преступления. Желаете сами допросить?

– Желаю. Пока пусть стекло вставят… – Консул обернулся к Вико. – Пойдемте, дженти Гресс, спустимся в подвал, а то здесь дует. Мне, знаете ли, сквозняки не на пользу.

Запасной выход из кабинета располагался, как положено, за книжной полкой. Вниз круто уходили грубые каменные ступени. После кабинета, обставленного в позднеколониальном стиле с элементами модерна, казалось, что они угодили в эпоху мрачного средневековья.

– Здание старое. – Дон Салазар говорил слегка извиняющимся тоном. – Здесь когда-то была колониальная администрация, потом штаб ромейского экспедиционного корпуса, потом музей войны за независимость, а при Уэсте сделали бордель для высших офицеров и государственных чиновников. Но подвалы никто не трогал. Сохранены, так сказать, в первозданном виде. Вот, сейчас направо, там будет каземат, где томилась Сандра Каллери, героиня войны за независимость.

Лестница кончилась, и они вошли в длинный сводчатый коридор. Из-за угла на них с лаем набросился огромный черный пес, которого охранник едва удержал на поводке.

– Почему ваша собака до сих пор не знает начальство в лицо? – сделал замечание охраннику дон Салазар. Тот моментально побледнел, раскрыл было рот для извинений, но было уже поздно – перед консулом совершенно бесшумно открылась тяжелая стальная дверь, и за ней обнаружился роскошный, отделанный разноцветным мрамором вестибюль.

– Присаживайтесь, дженти Гресс. – Консул указал на кресло, расположенное рядом с огромным цветущим кактусом в вазоне из полированной яшмы. – Сейчас приведут. Люблю, знаете ли, сюрпризы…

Двое в серых костюмах катили перед собой кресло, наподобие инвалидного, к которому был прикован пожилой монах. Один из сопровождающих держал в руках помповое ружье, которое, судя по всему, и было орудием преступления.

– Батюшки! – изумился дон Салазар. – Отец Батист. Значит, с утра господ офицеров исповедуем, а днем упражняемся в стрельбе по живым мишеням.

– Я не в вас, дон Салазар… Я в идола поганого. Да и вы бы, сын мой, стыд поимели… Вся страна истукану в ноги валится. Архиепископ боится на улицу нос показать. Тьфу! Давайте, подвешивайте за ноги инока смиренного, бейте шомполами, только я все равно кричать буду: анафема! Всякому, кто поклонится – анафема!

– В шестой люкс его, и смотрите, там – он мне живой нужен, здоровый и злой, как собака, – распорядился дон Салазар, и монаха увезли. – Ну вот, дженти Гресс, мы и оказали неоценимую услугу новым властям. Надо зарабатывать очки, чтобы императрица не подумала, что коллегия национальной безопасности зря кушает свою манну.

– Вы хотите сдать его?

– Именно. Более того, это не просто полезно, это необходимо. Сегодня же вечером отчет о происшествии будет лежать на столе дона Пьетро. У него тут есть несколько агентов. Я их не трогаю – лучше знать, кто именно за тобой шпионит. Это вовсе не значит, что он сразу же настучит об этом императрице, но и рисковать нам ни к чему. Кстати, когда сюда доставят эту вашу Лизу Денди? Признаться, мне и самому любопытно взглянуть…

– Как только доктор Гобит будет готова. А пока пусть маис в джунглях выращивает…

Э. Н., 25 день, 9 ч. 25 м.

– В конце концов, я отвечаю за нее перед команданте и перед вашим президентом! Вы не смеете требовать, чтобы я убирался! – Сальдо Вентура ломился в вертолет, и его не смущало, что на борту красовалась желтая кошка в боксерской стойке, эмблема вооруженных сил директории.

Премьер-лейтенант Кале, одной рукой держась за поручень, а другой придерживая берет, чтобы не сдуло воздушными потоками от винта, двинул Вентуру сапогом в живот и запрыгнул на борт.

– Чао, лягушонок! – Лиза на прощанье помахала пальчиками и отправила Вентуре воздушный поцелуй. – А скоро прилетим? – обратилась она к пилоту, протиснувшись между премьер-лейтенантом и одним из капралов.

– Он не понимает по-эверийски, он – сиарец, – внятно объяснил ей Кале, и она разочарованно фыркнула.

– Послушай, – Лиза опять забыла имя премьер-лейтенанта, – а когда мы вернемся, ты оставишь мне эту форму? Хочу в ней сняться в клипе и появиться на паре приемов.

Среди бойцов спецназа обнаружилась пара искренних поклонников поп-звезды, и они подогнали ей полевую униформу так, что все выпуклости организма были бережно сохранены и не терялись в лишних складках.

– Дарю, – коротко ответил лейтенант, с ужасом думая, что ему придется всю дорогу слушать ее щебет.

– А я попрошу Дода Борди, чтобы сочинил для меня песенку «Цепные Псы – крутые парни». Это будет хит! Все девчонки Бонди-Хома и Новой Александрии будут ваши.

– Nos volvemos encima de fronte.[4] – сообщил пилот, и машина пошла круто вверх.

– Что такое? – забеспокоилась Лиза, прервав свою трель.

– Внизу линия фронта, – перевел премьер-лейтенат.

– Как интересно! – Лиза навалилась грудью на спину капрала, который смотрел вниз поверх пулеметного ствола. Тот озадаченно крякнул, но слегка потеснился.

Внизу ничего, кроме джунглей и нескольких торчащих из них невысоких лысых холмов, не обнаружилась.

– А где линия? – несколько разочарованно спросила Лиза.

– Замаскирована, – разъяснил премьер-лейтенант.

– А почему не стреляют? Я знаю, там, где фронт, все должны стрелять и пускать ракеты.

– У всех ракеты кончились вчера, а новых не завезли. День неудачный.

Все, что происходило вокруг, Лиза Денди воспринимала как массовку в бесконечном сериале, где она – главная героиня, и поэтому ощущение реальной опасности было ей совершенно неведомо. Рядом могло твориться все, что угодно, но согласно законам жанра, главный герой – лицо неприкосновенное. Иначе было бы непонятно, зачем кино…