Жемчуг богов - Юрьев Сергей - Страница 79

– Доктор, как вы думаете, почему нас всех держат в одной камере? – Тика делал вид, что спокоен, как будто уже не первый раз гостил в сиарской тюрьме. – Доктор, я задал вопрос и надеюсь услышать ответ.

Лола сидела на стуле, обитом зеленым гобеленом, и, казалось, была целиком погружена в свой внутренний мир.

– Доктор!

– Тика, вы мне мешаете сосредоточиться. – Она даже головы не повернула в его сторону. – Я думаю, что буду врать на завтрашнем допросе, а вы могли бы говорить потише, здесь прекрасная акустика.

– Доктор, почему они держат нас в одной камере? – Тика повторил вопрос громким шепотом, в основном, чтобы позлить старушку.

– Хотите одиночества – дайте по морде надзирателю. Правда, там, в номерах «люкс», говорят, воды по колено. – Лола совсем не разозлилась, а в голосе ее звучала нескрываемая издевка.

Тика звучно плюнул на пол и с размаху повалился на сено. Такое невнимание к собственной персоне трудно было пережить. Хотелось или повеситься, или напиться, но ни веревки, ни спиртных напитков в пределах досягаемости не было. Но самым прискорбным было вовсе не это. Еще недавно он владел тайной, которая могла открыть для него любые двери, и мать-Конфедерация, шепни он ей на ушко такое дело, приняла бы и обласкала своего блудного сына. А все оттого, что мозги заклинило… От него хотели правды, а он не успел за отпущенные двадцать секунд придумать ничего такого, что удовлетворило бы палача, и было похоже на ту самую правду. Пришлось колоться, а то маленькие изящные щипчики были уже занесены… Бр-р-р-р! А тайна-то, всего ничего – четыре слова: у ватахов есть… Ни Зеро, ни доктор, ни Савел, мир праху его, – никто не обратил внимания на набалдашник посоха вождя-шамана-императора, долбаного Мартина… И только Тика заметил, что не серебро это было и не платина… Раз пять или шесть ему доводилось видеть тартарриновые стержни, но он сразу узнал тот характерный голубоватый блеск, который так и норовит оторваться от поверхности металла. Значит под землями ватахов – залежи тартаррина, и от него получает заряд бодрости вся их, так называемая, магия, мастерство иллюзий, залог неуязвимости. Обладание тайной подогревало надежду на светлое будущее, но все кончилось так же внезапно, как и началось. Щипчики в руках мосластого хунна лишь несколько раз щелкнули возле уха, а все, что могло за этим последовать, дорисовало богатое воображение.

В замке загремели ключи, взвизгнули ржавые петли. Дежурный надзиратель, судя по всему, был человеком вовсе не злым. По крайней мере, Зеро, влетевший в камеру головой вперед, воткнулся в сено, а не в каменную стенку.

– Что новенького, дженти Зеро? – спросила Лола, не меняя позы.

– Спрашивали, как пройти к резиденции Седуватахучепанипарду. – Зеро перевернулся с живота на спину. – Чем дальше, тем меньше я понимаю, чего они от нас добиваются.

– Добиваются… – словно эхо повторила Лола. – Судя по всему, они как-то приручили нашего гостя. Или им кажется, что приручили. Не зря они допытывались о расположении баз мятежников. Хотят растоптать их чудесной силой пришельца, или как его там… Но интерес к ватахам… Может быть, Тика наболтал чего-нибудь?

– А что я мог им сказать?! – немедленно возмутился Тика. – Мы все видели одно и то же! Доктор, оставьте ваши дурацкие подозрения. Что, крайнего нашли?! Ну, уж нет, я за всех отдуваться не намерен. Зеро, ну скажи ей, пусть оставит меня в покое, а то, чуть что – и сразу Тика!

– Тика… – вновь отозвалось эхо, и Лола при этом не раскрывала рта. – Тика… Скоро, очень скоро придет время насладиться покоем…

Тика умолк на полуслове и замер с открытым ртом. В этот миг сквозь решетку на пол упал солнечный луч, и Лола достала из кармана хрустальный брелок, который не отобрали при обыске, видимо, не сочтя его ни ценным, ни колюще-режущим предметом. Солнечные блики засверкали на его гранях, а голос продолжал звучать, вкрадчивый и уверенный одновременно…

– Веки наполняются тяжестью… Глаза закрываются… По телу расходится приятное тепло… Вам никогда еще не было так хорошо и спокойно…

Тика заснул, так и не сменив позы. Он продолжал сидеть, только руки обмякли и ладонями вверх упали на колени.

– Доктор, и зачем вы это сделали? – Зеро беспокоило не состояние Тики, а то, что в любой момент он сам может оказаться в таком же положении.

– Сначала я хотела, чтобы он замолчал. Просто замолчал… – Она подошла вплотную к жертве гипноза и подтолкнула его челюсть так, чтобы рот закрылся. – Но теперь надо пользоваться ситуацией… Он мне все расскажет, даже то, чего не знает…

Лицо ее приобрело хищное выражение, в глазах появился холодный блеск.

– Дженти Тика, вы меня слышите? – Вопрос был чисто ритуальный – Лола прекрасно знала, что он слышит.

– Да.

– Как вы себя чувствуете, дженти Тика?

– Хорошо.

– Что вы видите, дженти Тика?

– Я стою на вершине, и ни одна зараза не может меня достать.

– Как вы достигли вершины, дженти Тика?

– Я отобрал у Мартина посох.

– Может быть, хватит… – осторожно вмешался Зеро, озадаченный тем, как легко доктор загнала Тику в глубокий транс. Зеро, не вмешивайтесь! – оборвала его Лола плотоядным шепотом. – Должны же мы знать, что у него на уме.

У Зеро мелькнула мысль о том, что неплохо бы выяснить, что на уме у Лолы, но он не высказал ее вслух, а просто отошел в сторону, насколько позволяли габариты камеры.

Между Лолой и Тикой, тем временем, завязалась оживленная беседа.

– Зачем тебе посох Седуватахучепанипарду?

– В нем сила! В нем такая сила, что может спасти мир, а может и погубить его. Сила эта стоит денег, но никакие деньги не стоят этой силы… Я бы и продавать не стал, если бы это все было моим. Чужими вещами торговать выгодно: ничего не вкладываешь, а денежки идут. Главное, чтобы никто не пронюхал раньше времени…

– Кто может это купить?

– А кто знает, что с этим делать, тот и купил бы. Нам всем повезло, что ватахи так и остались в первобытной дикости и сами не знают, чем владеют. А их земля бесценна, потому что в ней то, что дорого и Конфедерации, и Гардарике, и ромеям… Но император Хунну, Сяо Цу хрен знает который, не моргнув, отдаст полцарства, потому что у него этого нет, а те, у кого этого нет, все скоро окажутся в глубокой заднице…

– Что такое «это»?

– Это… – Тика вдруг громко захохотал, и Лола даже забеспокоилась, не примчатся ли надзиратели, удивленные странными звуками. – Это… Никто не допер – один Тика догадался! Вот, например, в Гардарике… Там тоже есть такое дикое племя – алтаки называются… Та же магия, та же мистика, и поклоняются они птице Феникс… Не Красный Беркут, но тоже с перьями. А на Бандоро-Ико… Рокосов выкурили с плато Ичунга когда? Только в конце прошлого века. И тут магия замешана! У колонистов крыша едет, и они истребляют друг друга, думая, что бьют краснокожих. А чем кончилось? И там и здесь что откопали? То-то и оно! А на ватахов – ноль внимания… О! – Тика постучал пальцем себе по лбу. – Если знаешь, где лежит, значит, вещь почти твоя! Да, кстати, что это значит? А это ничего не значит… Эй, щипцы не надо! Не надо щипцы! Хрен косоглазый! А-а-а-а-а-а! – Тику пробила крупная дрожь, он повалился на бок и начал кататься по каменному полу.

– Зеро, держите его! – Лола отскочила в сторону, и отгородилась стулом от обезумевшего пациента. А когда Зеро навалился на него сверху, оглушительно гаркнула: – Спать!!!

Тика немедленно обмяк, но Зеро так и продолжал прижимать его к полу, пока не убедился, что тот действительно уснул.

– Я сделала ошибку. Что-то заставило его подумать, будто он на допросе. А что делать… – Доктор Гобит прислушалась к дыханию пациента. – Часов через пять проснется бодрым и отдохнувшим. Только перетащите его на мягкое.

– Забота о пациенте? – Зеро захотелось ее придушить, но он решил пока не принимать это желание всерьез.

– Зеро, только не надо пытаться меня убедить, будто у вас есть теплые чувства к этому болтуну и прохвосту.

Зеро не стал пытаться. Да и не успел бы.