Жемчуг богов - Юрьев Сергей - Страница 105

– Где-то здесь мы «Доди» оставили.

– Какое доди?

– "Доди" – это автомобиль…

…ветер, ветреный, ветряная, ветровое, ветрянка. Если болезнь поражает центральную нервную систему, нужно в течение получаса биться головой о кирпичную стенку. Минус на минус дает плюс. Главное – сперва найти голову, а потом стенку. С первым сложнее – найдешь, да не ту. По судам затаскают, по военно-полевым, преимущественно. Но не это самое страшное. Генерал Раус отмажет, даст возможность искупить… Жаль, что «Звезду Сиара» второй раз не дают. Ничего, обойдемся «Свободой и Сандрой»… Хотя, нет – лучше свободу отдельно, и Сандру отдельно. По отдельности, но одновременно…

– Команданте! Что эти гады с вами сделали! – Мальчишка-лейтенант кричал, как будто его резали. Нет, на мальчишку он уже не похож… Половина лица изъедена зарубцевавшимся ожогом, а левый глаз скрывает пиратская черная повязка. Нет там его, глаза… Хотя, глаз – это не обязательно. Вот, например, есть тут такой полковник Лопо да Пальпа – глаза закрыты, тело – словно тряпка, а он все видит и слышит…

– Как вы сюда попали? – Это Сандра задает идиотские вопросы, как будто и так не ясно… Штрафников туда и бросают, где проще всего сдохнуть. Сообразил Сезар дю Гальмаро, великий полководец… А может, генерал Раус сообразил, что самое гиблое место на этой войне – не там, где в лоб на пулеметы, а здесь, возле этой проклятой дыры, две тонны тротила ей в глотку… Может быть, Дина, мать ее, догадается… Нет, парни ее слушать не станут. Если бы не Сандра, дочка самого команданте дю Гальмаро, Дину, мать ее, пожалуй, сразу бы шлепнули.

Чьи-то пальцы оттянули ему веко, и в глаз ударило солнце, настоящее, яркое, ослепительное…

– Зрачки реагируют.

Реагируют. Только смотреть больно. Больно…

Тело хоть что-то чувствовало, и это было почти блаженством. Лопо да Пальпа – здесь, а Лоподапал – там, среди покосившихся пиков Бертолийских гор… У ветра долгая жизнь, но короткая память…

14 сентября, 17 ч. 40 м.

– Что здесь происходит? Где Хаббиб, мой лекарь? Где я нахожусь, и кто вы такие? – К Элен Гарже, дочке генерал-губернатора Вальпо-и-Гидальго вернулась память, вытеснив из сознания тысячелетие Эленги, басилеи Велизора.

– Не вопи, это мне вопить надо! – Лиза Денди, голодная, усталая и страшно раздосадованная массой неудобств, которые пришлось испытать во время блужданий по каким-то подземным лабиринтам, сидела на капоте «Доди», потому что, по ее мнению, сесть больше было некуда. – Ты посмотри, на кого я похожа. Рожа, как у сучки из метро. Где Вико? Втравил, а сам, значит, в кусты. А этот что – трупа изображает? – Она заметила Лопо, неподвижно лежащего на армейском спальном мешке. – Классно у него получается! Как настоящий. Эй, массовка, пожрать что-нибудь есть?

Вокруг Лизы моментально скопились солдаты, а одноглазый лейтенант стоял на коленях возле изможденного тела, с трудом узнавая своего полковника.

– Нет у нас врача, и бензин кончился. – Лейтенант с черной повязкой на глазу стоял на коленях возле скрюченного тела своего бывшего командира и, казалось, готов был зарыдать. – Да и нельзя ему никуда. В ближайшей комендатуре пристрелят. Во исполнение заочно вынесенного приговора. И лечить не будут, чтоб не мучился…

– Оставьте нас здесь, а сами уходите. – Дина повторяла это уже в третий раз, но лейтенант, казалось, ее не слышал или не хотел слышать. – Мы о нем позаботимся.

– И как? Тут доктора надо, а у нас нет. Штрафникам не положено.

– Если хотите ему помочь, немедленно уходите! – Дина, не спеша, достала из нагрудного кармана банкноту достоинством в одну песетос с портретом президента Уэсты, перечеркнутым замысловатым диагональным росчерком генерала Рауса, и сунула ее лейтенанту под нос. – Уходите в Хавли, и этих двух девиц с собой забирайте. – Она кивнула на Лизу и Элен. – И не дай Бог, если с ними что-то случится. Ответите лично перед команданте Гальмаро. Головой ответите.

– Ответим… А если что с полковником случится, я тебя на том свете достану! – Лейтенант гневно сверкнул единственным глазом. – А вы, дона Сандра, тоже остаетесь?

Сандра смогла только кивнуть, глаза ее были полны слез, и отвечать не было ни сил, ни желания.

– Она даст о себе знать. Через неделю. Передайте Сезару.

– Какому Сезару?

– Команданте Сезару дю Гальмаро.

Лейтенант пожал бесчувственную руку полковника и отправился отдавать распоряжения. Через несколько минут на площадке перед Каркуситантхой не было ни солдат, ни «Доди», ни Лизы с Эленгой.

– Ты куда? – Сандра заметила, что Дина быстрым шагом идет в сторону пещеры.

– Я сейчас. У меня там радиомаяк. Включу, и будем ждать, пока за нами фуру пришлют.

– Фуру?

– Десантный экраноплан. Увидишь.

– И что потом?

– А потом – на наш подводный крейсер, и в Гардарику. У папы погостила – теперь у меня побудешь. Тем более что Лопо твоему здесь все равно не жить, пока мы с Сезаром не договоримся. А на это нужно время…

ОТРАЖЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

…и поскольку экспедиция, которую возглавил мой отец, лорд Сааган Танваалронг, не вернулась в условленный срок, я счел своим долгом по достижении мной совершеннолетия отправиться к побережью Харварлаора. Три корабля, построенные по моему заказу на казенных верфях Панэрдосса, я решил назвать именами древних богов, надеясь на их покровительство в этом нелегком и опасном плавании. «Ега-Хранительница», «Оден-Судия» и «Веол-Воитель» отправились в плаванье, как только воды Егерского залива освободились ото льда. Плаванье, слава Творцу, прошло благополучно, и на девяносто третьи сутки нашему взору открылись белоснежные вершины Харварлаора.

Печальная весть ожидала меня на берегу. Капитан Марлаани и еще двадцать два матроса «Эрдосского Тигра» остались в живых благодаря чуду, сотворенному, по их словам Егой-Хранительницей, которую они дважды наблюдали. Но, увы, мой отец, лорд Сааган Танваалронг не дожил до того дня, когда Ега дала обреченным на гибель кров и пищу. Впрочем, боцман Сарго утверждает, что их спасительница не могла быть Егой, поскольку ее милосердия и могущества хватило бы, чтобы дать им новый корабль и открыть путь к берегам Эрдосса. Несчастные двенадцать лет ждали спасения. Я позволил им погрузиться на «Егу-Хранительницу» и вернуться домой. С ними же для погребения в родовом склепе я отправил останки отца.

Было бы бесчестно по отношению к его памяти уйти, не достигнув тех целей, которые он ставил перед своей экспедицией. Собрав отряд из семнадцати храбрецов, я отправился искать путь через горы к легендарным храмам Харварлаора. Капитан Марлаани в последний момент отказался возвращаться в Эрдосс и присоединился к нашему отряду.

После того, как мы преодолели первый перевал, на место нашей ночной стоянки обрушился камнепад, и двое моих спутников так и остались погребенными под огромными булыжниками. Во время второй ночевки на наш лагерь спустилась снежная лавина, и только чудом никто не пострадал. На следующий день два матроса упали в пропасть, споткнувшись на ровном месте, а Ламо Тингор, потомок благородных эллоров, по традиции признававших вассальную зависимость от дома Танваалронгов, бесследно исчез среди бела дня. Ночью порыв ледяного ветра сбросил в бездонную пропасть наши заплечные мешки со всеми запасами пищи. Стало ясно, что какие-то силы противятся нашему продвижению вперед. На шестой день пути капитан Марлаани предложил мне идти дальше вдвоем, а всех остальных отправить обратно, чтобы не подвергать риску их жизни. Большинство наших спутников отказались возвращаться, но я приказал им следовать назад и ожидать нас с капитаном еще два месяца. На девятый день пути мы дошли до храма древних богов. Больше всего меня поразило не величие сооружения, а то, что храм был совершенно цел, вплоть до позолоты на ногтях мраморной Еги. Мой отец, лорд Сааган Танваалронг, во время своего первого посещения Харварлаора видел этот храм и описывал его как величественные руины. Как только мы приступили к обследованию святилища, на нас напали дикари, одетые в звериные шкуры и вооруженные лукам, короткими дротиками и пращами, но первый выстрел из мушкета капитана Марлаани остановил их и заставил пасть на колени перед нами, при этом они, ужасно фальшивя и путая слова, запели Песнь Начала.