Сингапурская история: из «третьего мира» – в «первый» - Ли Куан Ю - Страница 207

Тем не менее, начиная с 1978 года, прагматичным, решительным и способным руководителям Китая удалось провести государственный корабль между всеми этими рифами. Им подчиняются, им доверяют, они располагают готовыми преемниками, такими же компетентными, находчивыми и даже более образованными, чем они сами. Если будущие лидеры Китая будут сохранять прагматичный настрой, им удастся преодолеть эти трудности.

За два с половиной десятилетия, прошедшие со времени моего первого визита в Китай в 1976 году, я видел, как менялась страна. Наибольшее удивление у меня вызывали не новые дома, автострады, аэропорты, а изменения в отношении людей к делу, в их привычках и их растущее желание высказывать свои мысли. В стране пишутся и издаются книги, которые в 70-ых – 80-ых годах считались бы подрывной литературой. Свободный рынок и современные средства коммуникаций сделали общество более открытым и прозрачным. На протяжении следующих двух десятилетий они изменят Китай в той же степени, что и за два предшествующих.

Моя надежда на то, что Китай будет прогрессивно развиваться, зиждется на лучших и наиболее способных представителях молодого поколения, которые в последние годы учились или много путешествовали за рубежом. Более 100,000 китайцев обучаются сейчас в США, Японии, странах Западной Европы. Сегодняшние лидеры Китая в возрасте 60–70 лет прошли через школу войны с Японией и обучались в аспирантуре в России. Их образ мышления не претерпит серьезных изменений. Многие из их детей, получивших докторские степени в американских университетах, смотрят на мир совершенно иначе. У вице-премьера Сян Сишена, бывшего министра иностранных дел Китая, есть сын, Сян Нин (Qian Ning), который работал в редакции «Жэньминь жибао» и вскоре после событий на площади Тяньаньмынь отправился в США, чтобы изучать журналистику в университете Энн Арбор (Ann Arbor). Он учился в Америке на протяжении четырех лет, а, вернувшись, написал искреннюю книгу, которая была опубликована и продавалась в Китае. Впечатления человека с таким безупречным происхождением весьма показательны, ибо они отражают образ мышления молодого поколения китайцев, которым за тридцать. Он написал: «Я понял простую истину: мы, китайцы, по крайней мере, представители молодого поколения, можем жить совершенно иной жизнью… Китайские женщины снова получили свободу. Все, что они потеряли – это только цепи традиций, а взамен они обрели свободу. Я считаю, что, побывав в Америке, свои оковы теряют не только женщины. Мужчины и женщины, которым по 20–30 лет, получившие образование на Западе, в интеллектуальном плане наилучшим образом соответствуют нуждам китайской модернизации. Они познакомились с новыми идеями и знаниями в странах, которые значительно отличаются от их собственной. Через 20–30 лет их поколение изменит Китай. Вероятно, они уже поняли, что даже после того, как Китай будет восстановлен в качестве великой индустриальной державы, он уже не будет „Срединной империей“ (Middle Kingdom), центром вселенной, а станет лишь одним из развитых государств».

Американцам лучше занять по отношению к Китаю гибкую позицию. Китайцы – особый народ, с особой культурой и историей. Создавая современную экономику, стремясь к получению передовых технологий, Китай будет меняться, но скорость этих изменений будет соответствовать характеру китайского общества, которое будет стараться сохранить свои ценности и традиции, свою связь с прошлым. Бесконечная критика Китая по поводу недостатка демократии в стране или несоблюдения прав человека только настроит целое поколение китайцев враждебно по отношению к Америке и окружающему миру. Это – не преувеличение. Когда в мае 1999 года, в результате трагической случайности, было разрушено китайское посольство в Белграде, я поначалу подумал, что демонстрации, проходившие в Китае под лозунгами, напоминавшими лозунги времен «культурной революции», были организованы. Тем не менее, наше посольство в Пекине сообщило, что китайцы были действительно возмущены и оскорблены тем, что они восприняли, как попытку Америки запугать и подавить Китай. Провоцируя подобную реакцию, американцы вряд ли вносят вклад в дело укрепление мира и стабильности. Американцам придется понять, что для того, чтобы проведение некоторых реформ стало возможным, необходимо время; и проводиться подобные реформы будут не под давлением американских экономических или моральных санкций, не для того, чтобы соответствовать американским нормам, а самими китайцами и для достижения целей, поставленных самими китайцами.

Еще до бомбардировки посольства двусторонние отношения между США и Китаем уже были достаточно напряженными, после того, как президент Клинтон отверг серьезные уступки, сделанные премьер-министром Чжу Чжунцзи в апреле в Вашингтоне, на переговорах о вступлении Китая в ВТО. Когда я встретился с Чжу Чжунцзи в Пекине в сентябре, он подробно остановился на этом вопросе и сказал, что не станет отказываться от сделанных предложений, но взамен также потребует серьезных уступок. Четыре дня спустя, присутствуя в Шанхае на заседании глобального форума, проводимого журналом «Форчун» (Fortune Global Forum), Генри Киссинджер и я убеждали Роберта Рубина (Robert Rubin), секретаря Казначейства США, который ушел в отставку в июле после блестящего завершения своего шестилетнего срока, поговорить с президентом Клинтоном. Несколько дней спустя я повторил то же самое Госсекретарю США по вопросам обороны Вильяму Коэну (William Cohen), посетившему Сингапур. Коэн, которого не надо было убеждать в выгодах членства Китая в ВТО, поднял этот вопрос с президентом.

15 ноября 1999 года, после пятидневных напряженных переговоров, проходивших в Пекине, Китай и США достигли соглашения. Премьер-министр КНР Чжу Чжунцзи, посетивший Сингапур через две недели после того, чувствовал себя расслаблено. Он приписывал успех переговоров вмешательству президента Цзян Цзэминя. Чжу Чжунцзи сказал мне, что вступление в ВТО было для Китая не вполне безопасным, тем не менее, если бы лидеры Китая не верили, что они смогут преодолеть эти проблемы, Цзян Цзэминь никогда бы не пошел на этот шаг. Ответственность за выполнение решения Цзян Цзэминя лежала на Чжу Чжунцзи, но принятие болезненных, хотя и необходимых мер облегчалось теперь тем, что решение о вступлении в ВТО было принято президентом.

Должно быть, и для Китая, и для США при достижении этого соглашения стратегические соображения играли такую же важную роль, как и экономические выгоды. Членство Китая в ВТО поможет ему провести реструктуризацию своей экономики, повысить ее конкурентоспособность и темпы экономического роста в долгосрочной перспективе, но при этом Китай должен будет стать законопослушным членом международного сообщества.

На протяжении последних сорока лет я наблюдал за тем, как изменились корейские, тайваньские и японские официальные лица и представители деловых кругов. Бывшие представители традиционной, изоляционистской и националистической элиты теперь полны уверенности в себе и непринужденно обсуждают американские и западные идеи. Многие из них получили образование в США и не испытывают вражды по отношению к американцам. Это не говорит о том, что жители Китая, сознающие статус своей страны как потенциально великой державы, изменятся так же, как и жители Тайваня. Будут ли китайцы настроены дружественно, нейтрально, либо враждебно по отношению к Америке, – зависит от Америки. Имея дело с древней цивилизацией, ожидать быстрых перемен неразумно.

Самой большой проблемой в отношениях между Америкой и Китаем будет тайванский вопрос, оставшийся в наследство от незавершенной гражданской войны в Китае. При новом президенте Тайваня Чэнь Шуйбяне, чья партия выступает за независимость острова, возросла опасность того, что все три страны, непосредственно вовлеченные в решение проблемы: КНР, Тайвань и США, – могут допустить просчеты. Любая ошибка может серьезно ухудшить перспективы экономического роста и развития Китая и стран Восточной Азии. При условии сохранения статус-кво и стремлении обеих сторон к воссоединению развитие ситуации можно будет контролировать.