Десять меченосцев - Ёсикава Эйдзи - Страница 236

– Вон наша циновка! – крикнул Иори, увидев свою вещь. Подбежав к Усиноскэ, он, глядя на него в упор, на мгновение задумался, подбирая слова похлеще.

– Что тебе? – проворчал Усиноскэ.

– Если человек берет чужую вещь, значит, он вор, – выпалил Иори.

– Какой еще вор?

– Циновка наша.

– Ваша? Как бы не так. Она ничья, я подобрал ее на земле. А ты разошелся из-за такого пустяка.

– Циновка – необходимая вещь, особенно в пути, – назидательно произнес Иори. – Она укрывает от дождя, на ней можно спать. Отдай!

– Хорошо, только прежде возьми обратно слова про вора.

– Я не обязан извиняться, вещь моя. Не отдашь, так я сам возьму.

– Попробуй. Я – Усиноскэ из Араки. Не намерен уступать такому юнцу, как ты. Я – ученик самурая!

– Хорош ученик! Смел, когда рядом взрослые. Сам не рискнешь постоять за себя.

– Я это тебе попомню!

– Встретимся попозже.

– Где?

– У пагоды.

Усиноскэ побежал за чаем. Он вернулся, когда турнир уже возобновился.

Над толпой висело желтое облако пыли. В центре окруженного толпой пространства стоял монах с копьем, длинным, как шест птицелова. Его противники один за другим или падали оземь, или взлетали в воздух, подброшенные мощным рывком копья.

– Следующий! – выкрикивал монах. Желающих не находилось.

– Кто готов сразиться? Если такового нет, объявляйте меня, Нанкобо, победителем.

Нанкобо занимался под руководством Инъэя и разработал собственный стиль. Теперь он стал основным соперником Инсуна, который отсутствовал под предлогом болезни.

– Желающих больше нет! – объявил Нанкобо, опустив копье.

– Не торопись! – раздался чей-то голос. – Я – ученик Инсуна. Вызываю тебя на поединок!

Это кричал только что подбежавший монах, который, расталкивая толпу, протискивался к месту схваток.

Обменявшись поклонами, противники отскочили в противоположные стороны. Копья, нацеленные друг в друга, застыли. Пауза затянулась так, что нетерпеливая толпа зароптала. Внезапно гомон стих: копье Нанкобо коснулось головы противника, и тот повалился на землю, как огородное пугало, опрокинутое порывом ветра. Нанкобо расправил плечи и оглядел толпу:

– Теперь, кажется, смелых больше нет.

Из толпы выступил монах-отшельник с гор. Снимая со спины дорожный мешок, он спросил:

– В турнире участвуют только монахи Ходзоина?

– Нет! – хором прокричали зрители.

– В таком случае я попробую. Дайте мне деревянный меч.

Хёго взглянул на Сукэкуро и заметил:

– Интересный оборот. Исход уже предрешен.

– Конечно, Нанкобо не проиграет.

– А я говорю о противоположном. Если Нанкобо примет вызов, он проиграет.

Сукэкуро удивился, но не возразил.

Отшельнику подали меч, он вышел в круг и, поклонившись, сделал вызов Нанкобо. Монаху было лет сорок. Глядя на его осанку, любой догадался бы, что она приобретена не в горной хижине, а на полях сражений. Этот человек привык хладнокровно смотреть в глаза смерти. Говорил он тихо и неторопливо.

Нанкобо, несмотря на свою заносчивость, был не глуп.

– Вы посторонний? – поинтересовался он, хотя это было ясно всем.

– Да, – ответил монах с поклоном.

Чутье подсказало Нанкобо, что он может потерпеть поражение. Противник, должно быть, был искушеннее в технике. После Сэкигахары по стране под видом монахов бродило немало прославленных воинов, которые скрывались от властей.

– Я не могу сражаться с чужаком, – заявил Нанкобо.

– Мне сказали, что правила турнира допускают поединки с людьми, не имеющими отношения к вашему монастырю.

– Эти правила годятся для всех, кроме меня. Я не сражаюсь с посторонними, потому что выхожу на поединок не ради смерти противника. Боевое искусство – вид служения богам. Я совершенствую дух с помощью копья.

– Понятно, – улыбнулся отшельник. Он хотел еще что-то добавить, но, передумав, отдал меч и скрылся в толпе.

Нанкобо ушел с площадки, выпятив грудь и притворяясь, что неодобрительный гул толпы его не касается.

– Ну что? – торжествующе произнес Хёго.

– Ты совершенно прав.

– Этот человек из тех, кто скрывается на горе Кудо. Смените его облачение отшельника на доспехи, и вам предстанет один из известнейших воинов недавнего прошлого.

Толпа стала расходиться. Сукэкуро напрасно искал глазами Усиноскэ, который в этот момент находился за пагодой, где он условился встретиться с Иори. Мальчики стояли друг против друга, готовые броситься в драку.

– Не обижайся, если погибнешь, – сказал Иори.

– Не задавайся! – ответил Усиноскэ, поднимая с земли палку потолще.

Иори с занесенным мечом пошел в атаку. Усиноскэ отскочил назад. Иори подумал, что противник испугался, и с удвоенной силой рванулся вперед, но Усиноскэ подпрыгнул и ударил Иори ногой в голову. Тот упал, но мгновенно поднялся. Забыв уроки Мусаси и Гонноскэ, он бросился на противника с зажмуренными глазами. Усиноскэ качнулся в сторону и сбил Иори с ног.

– Я победил! – объявил Усиноскэ, но тут же вздрогнул, увидев, что Иори лежит неподвижно.

– Нет, ты не победил, – произнес Гонноскэ, ударив Усиноскэ палкой по бедру.

Усиноскэ закричал от боли, упал, но тут же вскочил и бросился наутек, но натолкнулся на Сукэкуро.

– Усиноскэ, что случилось?

Мальчик ловко спрятался за спину взрослого, предоставив Сукэкуро выяснять отношения с Гонноскэ. Казалось, столкновение между ними неизбежно. Сукэкуро взялся за меч, Гонноскэ сжал свою дубинку.

– Почему ты гонишься за мальчиком, явно намереваясь убить его? – гневно спросил Сукэкуро.

– Позволь и мне прежде задать вопрос. Ты видел, как твой мальчик сбил этого? – указал Гонноскэ на лежащего Иори.

– Он ваш?

– Да. А это ваш слуга?

– Слуга, но не официальный.

Сукэкуро строго посмотрел на Усиноскэ.

– Отвечай, почему ты сбил мальчика и хотел убежать. Говори правду!

Прежде чем Усиноскэ открыл рот, вмешался Иори. Он все еще не мог подняться.

– Это был поединок! Мы сражались, и я потерпел поражение, – крикнул он.

Растерянный Усиноскэ пробормотал:

– Я не знал, что циновка его. Я просто подобрал ее.

Взрослые, переглянувшись, рассмеялись. Не прояви они выдержанности, детская забава переросла бы в кровопролитие. Выйдя из храмовых ворот, Гонноскэ и Иори повернули налево, Сукэкуро и Усиноскэ – направо.

– Эта дорога к замку Коягю? – спросил Гонноскэ.

Сукэкуро поговорил о чем-то с Гонноскэ, и они вместе подошли к Хёго.

– Дела плохи, – вздохнул Хёго. – Вот если бы вы пришли три недели назад, когда Оцу не уехала в Эдо к Мусаси.

– Его нет в Эдо, – сказал Гонноскэ. – Никто не знает, где он.

– Как же она теперь в чужом городе? – вымолвил Хёго, сожалея, что вовремя не остановил Оцу.

Иори едва сдерживал слезы. Ему хотелось уйти куда-нибудь подальше и выплакать свое горе. Когда они с Гонноскэ шли сюда, он без умолку говорил о встрече с сестрой.

Усиноскэ подошел к мальчику и положил ему руку на плечо.

– Ты плачешь?

– Нет, конечно! – покачал головой Иори, хотя лицо его было мокрым от слез.

– Знаешь, как выкапывать дикий картофель?

– Конечно.

– Вон там я приметил несколько кустов. Проверим, кто быстрее выкопает.

– Давай!

День клонился к вечеру, но надо было еще о многом поговорить, поэтому Хёго предложил Гонноскэ пожить несколько дней в замке. Гонноскэ предпочел продолжать путь. Стали искать мальчиков.

– Вон они, что-то копают, – указал Хёго.

Иори и Усиноскэ были поглощены работой, которая требовала сноровки. Хрупкие корневища дикого картофеля глубоко сидели в земле. Взрослые подошли к мальчикам и некоторое время стояли молча, наблюдая за ними. Первым их заметил Усиноскэ. Мальчики рассмеялись и с двойным усердием продолжили работу.

– Я первый! – воскликнул Усиноскэ, вытаскивая длинное корневище.

Иори поднялся, держась за поясницу, как старый крестьянин.

– Мой корень придется копать до ночи, – проговорил он. С сокрушенным видом Иори отряхнул землю с одежды.