Десять меченосцев - Ёсикава Эйдзи - Страница 200

Коскэ перевел дух.

– Чем древнее меч, тем понадежнее хозяин старается спрятать его. Меч становится недоступным и ржавеет в небрежении. Владельцы мечей похожи на неразумных родителей, которые так пекутся о своих чадах, что из них вырастают уроды. Детей, правда, можно нарожать много, так что потери восполняются, но мечи… – Приподняв острые плечи и сглотнув слюну, мастер провозгласил: – Хороших мечей больше не будет! Бесконечные усобицы испортили кузнецов-оружейников, они забыли секреты мастерства. Качество мечей никуда не годится. Спасение дела в заботе о старинных мечах. И сейчас оружейник может имитировать старинную работу, но только внешне, былое качество недостижимо. Разве терпимо такое безобразие?

Коскэ, резко поднявшись, вышел из комнаты и вернулся с мечом невероятной длины.

– Извольте взглянуть! Великолепный клинок, но какая чудовищная ржавчина!

Мусаси насторожился. Меч, несомненно, принадлежал Сасаки Кодзиро. Мусаси мгновенно вспомнил все, связанное с мечом и его хозяином.

– Какой длинный меч. Не всякий самурай сладит с ним, – невозмутимо произнес Мусаси.

– Верно, – согласился Коскэ. Он держал его вертикально, острой стороной к себе. – Видите, ржавчина проступила пятнами, но меч до сих пор в деле.

– Вот как?

– Большая редкость. Он сделан в период Камакуры. Потребуется много времени, но я приведу его в порядок. Ржавчина поражает только поверхность мечей старинной работы. Будь это современная поделка, так я никогда бы не свел пятна. Ржавчина, как язва, проедает металл насквозь.

– Владелец меча сам приходил к вам? – поинтересовался Мусаси.

– Нет, я был по делам в усадьбе даймё Хосокавы, и один из его служивых людей, Ивама Какубэй, попросил меня зайти к нему домой на обратном пути. Он дал мне этот меч, сказав, что оружие принадлежит его гостю.

– Прекрасная работа, – заметил Мусаси, не отрывая глаз от меча.

– Боевой клинок. Владелец носит его на спине, но меня попросили переделать ножны, так чтобы меч можно было носить на боку. Хозяин или очень высокого роста, или виртуозный фехтовальщик.

Коскэ захмелел, и Мусаси собрался в гостиницу.

Была глубокая ночь. Постояльцы уже спали. В темноте Мусаси поднялся в свою комнату. Иори не было. Мусаси забеспокоился. Он представил состояние мальчика, потерявшегося ночью в незнакомом городе. Мусаси спустился вниз и растолкал спящего сторожа.

– Разве его нет? – удивился старик. – Я думал, он с вами. Мусаси вышел на улицу, не зная, что предпринять. Спрятав руки на груди, он стоял, вглядываясь в черную, как лак, ночь.

Лиса

– Это квартал Кобикитё?

Получив утвердительный ответ, Иори продолжал сомневаться. Редкие огни светились лишь во времянках, в которых ночевали плотники и каменщики. Чуть дальше виднелась белая полоса залива. На берегу реки громоздились штабеля леса и кучи щебенки. Иори слышал, что в Эдо строят невероятно быстро, но ему не верилось, что усадьба Ягю может соседствовать с лачугами поденщиков.

«Как мне быть?» – думал Иори, присев на бревна. Подошвы ног горели от усталости, и он прошёлся по росистой траве. Пот на спине высох, волнение улеглось, но легче ему не стало. «Во всем виновата старая тетка с постоялого двора, – ругался про себя Иори. – Наплела ерунды!» Мальчик не корил себя за потерянное время, которое он проглазел на балаганы в квартале Сакаитё.

В поздний час не у кого было спросить дорогу. Иори не хотелось оставаться ночью в незнакомом месте. Нужно выполнить поручение и хотя бы до рассвета вернуться в гостиницу. Иори решил разбудить рабочих.

Он направился к лачуге, в которой светился огонек, и наткнулся на женщину. Голова ее была обмотана куском рогожи.

– Добрый вечер! – поздоровался Иори.

Женщина приняла его за мальчика на побегушках из винной лавки.

– А, это ты, выродок! – набросилась она на Иори. – Ты зачем швырял в меня камнями?

– Я этого не делал! – запротестовал Иори. – Я вообще вижу вас в первый раз.

Женщина подошла ближе и рассмеялась.

– И вправду не ты! А что забыл здесь славный мальчик в темную ночь?

– Меня послали с поручением, а я не могу найти нужный дом.

– Какой?

– Усадьбу господина Ягю, владетеля Тадзимы.

– Ну и шутник ты! – расхохоталась женщина. – Ягю – даймё, учитель сёгуна. Думаешь, тебе откроют ворота? Ты к кому-нибудь из слуг идешь?

– У меня письмо.

– Кому?

– Самураю по имени Кимура Сукэкуро.

– Верно, один из служивых людей. Но ты весельчак, щеголяешь именем господина Ягю, будто он тебе приятель.

– Я должен отдать письмо. Вы знаете, где усадьба?

– По ту сторону рва. Перейдешь мост и сразу увидишь дом даймё Кий. Рядом усадьбы Кёгоку, Като и Мацудайры, владетеля Суо.

Женщина по пальцам пересчитывала усадьбы, показывая на приземистые склады по другую сторону рва.

– А следующий как раз тот, что тебе нужен.

– А за мостом тоже квартал Кобикитё?

– Кобикитё? А как же!

– Вот вредная старуха, которая наврала мне про дорогу!

– Ругаться нельзя. Ты такой милый мальчик. Я провожу тебя до усадьбы господина Ягю.

Женщина пошла вперед. Глядя на ее рогожу, Иори вспомнил о привидениях.

Они были на середине моста, когда встречный мужчина свистнул и задел плечом женщину. От прохожего несло сакэ. Женщина развернулась и уцепилась за пьяного.

– Я тебя знаю! – затараторила она. – Вздумал пройти мимо? – Женщина тянула мужчину за рукав.

– Пусти! – бормотал он.

– Не хочешь пойти со мной?

– Денег нет!

– А я задаром!

Женщина повисла на пьяном, как пиявка. Обернувшись к Иори, она крикнула:

– Ступай! Я занята!

Она тянула мужчину, но тот упирался. Иори изумленно смотрел на них. Женщина наконец взяла верх, и парочка скрылась под мостом. Иори заглянул через перила. Женщина запустила в него камнем. Мальчик пригнулся и побежал по мосту. За всю жизнь на бесплодных пустошах Хотэнгахары он не видел ничего страшнее, чем искаженное лицо женщины, белевшее в темноте.

Сразу за мостом был амбар, за ним забор, потом еще один амбар, потом другой. Отсчитав пятую по порядку усадьбу, Иори подошел к воротам. На беленной известью стене была изображена двухъярусная женская шляпа. Иори знал из модной песенки, что это герб рода Ягю.

– Кто там? – раздался голос привратника.

– Ученик Миямото Мусаси с письмом, – ответил Иори, придав голосу внушительность.

Сторож что-то сказал, но Иори не расслышал. Вскоре приоткрылась дверца, вырезанная в створе ворот для того, чтобы впускать людей, не открывая громадные ворота.

– Ты почему среди ночи явился? – подозрительно спросил сторож. Иори протянул письмо.

– Передайте, пожалуйста. Я подожду ответа.

– Письмо Кимуре Сукэкуро? – уточнил привратник.

– Да.

– Его здесь нет.

– А где он?

– В доме в Хигакубо.

– Но все говорили, что усадьба господина Ягю в Кобикитё.

– Здесь только амбары с рисом, лесом и прочим добром.

– Значит, сам даймё не живет здесь?

– Верно.

– А это самое Хигакубо далеко отсюда?

– Изрядно.

– Где же оно находится?

– На холмах за городом. В местечке Адзабу.

– В первый раз слышу такое название. – Иори разочарованно вздохнул, но чувство долга заставляло его не терять времени.

– Нарисуйте мне, как туда дойти.

– Не смеши! Знай ты дорогу, то все равно бы добирался всю ночь.

– Ну и что же?

– В Адзабу полно лисиц. Хочешь, чтобы они тебя заколдовали?

– Нет.

– Ты хорошо знаешь Сукэкуро?

– Мой учитель знает.

– Отправляйся лучше спать в амбар, а утром пойдешь.

– Где я? – воскликнул Иори, протирая глаза.

Мальчик выскочил из амбара. Было уже за полдень, и от яркого солнца у Иори закружилась голова. Сторож доедал обед у ворот. – Ну вот наконец проснулся, – добродушно вымолвил он.

– Нарисуйте мне дорогу! – выпалил Иори.

– Так спешишь, соня? Поешь-ка лучше, и тебе хватит.