Десять меченосцев - Ёсикава Эйдзи - Страница 184

Самурай вытер лезвие и сполоснул руки в реке. Деревенские жители, привычные к поединкам, были потрясены хладнокровной жестокостью молодого человека, особенно в момент, когда он сразил последнего противника. Люди оцепенело молчали.

Молодой человек потянулся и заметил вслух:

– Все как на реке Ивакуни. Словно домой вернулся.

Он задумчиво посмотрел на воду, над которой носились ласточки. Резко повернувшись, он быстро зашагал прочь от толпы. Дойдя до лодки Ядзибэя, он стал ее отвязывать. Дзюро и Короку опрометью бросились к берегу.

– Эй, ты что делаешь? – крикнул Дзюро, подбегая к лодке. Он заметил кровь на хакама и тесемках сандалий самурая.

Бросив веревку, самурай ухмыльнулся:

– А что, нельзя?

– Нет!

– А если я заплачу?

– Не болтай! – отрезал Дзюро.

В нем заговорил житель новой столицы Эдо, города будущего, который ничего не боялся.

Самурай не извинился, но и не выказывал воинственности. Он молча отошел от лодки.

– Кодзиро! Кодзиро! Постой, – закричала Осуги.

Узнав старуху, Кодзиро сбросил суровую маску и радостно улыбнулся.

– Как вы здесь оказались? Я волновался за вас.

– Приехала почтить Кандзэон вместе с Хангаварой Ядзибэем и этими молодыми людьми. Ядзибэй разрешил мне пожить в его доме в Бакуротё.

– Где мы виделись в последний раз? Да, на горе Хиэй. Вы тогда сказали, что собираетесь в Эдо. Я надеялся встретить вас там, но не здесь.

Самурай взглянул на Дзюро и Короку.

– Эти молодые люди с вами, говорите?

– Они уличные дебоширы, зато их хозяин – достойный человек.

Ядзибэй изумленно наблюдал, как Осуги запросто болтает с грозным самураем. Ядзибэй подошел к ним и учтиво поклонился.

– Мои подчиненные грубо обошлись с вами. Надеюсь, вы их простите. Не хотите ли попутешествовать с нами на лодке? – сказал Ядзибэй.

Стружки

Как нередко происходит с незнакомыми людьми, которых свел случай, молодой самурай и Ядзибэй быстро сошлись. Сакэ и свежей рыбы было вдоволь, знакомство Осуги и Кодзиро создавало непринужденность. Осуги с искренним участием расспрашивала Кодзиро о его жизни бродячего самурая, а тот поинтересовался, исполнила ли она «великое предназначение жизни». Старуха ответила, что давно потеряла след Мусаси. Кодзиро обнадежил ее.

– Говорят, что прошлой осенью и зимой он посетил двух-трех знаменитых воинов, а потом перебрался в Эдо. Он, пожалуй, и сейчас там, – сообщил Кодзиро.

Ядзибэй не поддержал догадку Кодзиро, поскольку его люди не слышали в Эдо о Мусаси.

Поговорили о злоключениях Осуги.

– Надеюсь, мы можем рассчитывать на вашу дружбу, – сказал Ядзибэй молодому самураю.

Кодзиро закивал в ответ и, демонстрируя расположение к новым знакомым сполоснул чарку и предложил сакэ не только Ядзибэю, но и его подданным.

Осуги расчувствовалась.

– Правильно говорят, что добро есть везде, стоит только поискать получше, – значительно произнесла она. – Какое счастье, что на моей стороне два таких молодца. Кандзэон покровительствует мне. – Взволнованная старуха не сдерживала слез.

Ядзибэй, избегая выспренних слов, спросил у гостя:

– Кодзиро, кто те четверо, которых ты изрубил?

Кодзиро словно ждал этого вопроса.

– А, эти, – небрежно проговорил он. – Ронины из школы Обаты. Я несколько раз ходил туда поболтать с Обатой о военных вопросах, а эти неизменно встречали меня дурацкими замечаниями. Им хватило нахальства рассуждать о секретах фехтования. Я пообещал преподать им урок стиля Ганрю, если они придут на берег Сумиды, а заодно познакомить их с Сушильным Шестом. Я сказал, что они могут явиться в любом количестве. Придя на место, я увидел пятерых, но едва я принял боевую стойку, как один дал деру. Должен заметить, что в Эдо полно людей, которые работают лучше языком, чем мечом. – Кодзиро самодовольно рассмеялся.

– Обата? – переспросил Ядзибэй.

– Неужели не знаешь? Обата Кагэнори. Он из рода Обаты Нитидзё, который служил клану Такэда из Каи. Иэясу взял его с собой, и теперь он преподает военную науку сёгуну Хидэтаде. И собственная школа у него есть.

– Да-да, припоминаю, – взволнованно проговорил Ядзибэй. Близость Кодзиро к столь знаменитым людям произвела должное впечатление на Ядзибэя. «Юноша еще носит чуб, – подумал он, – но, несомненно, уже известная личность, если он накоротке с самураями такого ранга». Старшина плотников был простым человеком, в людях больше всего уважал физическую силу. Его восхищение Кодзиро росло с каждой минутой.

– Есть предложение, – наклонился Ядзибэй к Кодзиро. – В моем доме постоянно отирается человек пятьдесят молодых бездельников. Если я выстрою додзё, а ты будешь их тренировать?

– Конечно, урока два я могу дать, но ты должен знать, что мне нет прохода от знатных даймё, просящих меня служить у них за четыреста–шестьсот коку риса. Не знаю, что и делать. Вообще-то я не рассматриваю предложений ниже тысячи коку. К тому же вежливость требует, чтобы я оставался там, где живу сейчас, но я как-нибудь загляну к вам.

– Большая честь для меня! – низко поклонился Ядзибэй.

– Будем ждать тебя, – добавила Осуги.

Дзюро и Короку, по простоте души не способные разглядеть самолюбования и бахвальства Кодзиро, ликовали от оказанной им чести. При входе в ров Кёбаси Кодзиро попросил остановить лодку.

– Сойду здесь, – сказал он и выпрыгнул на берег. Вскоре он скрылся в облаке пыли, клубившейся над улицей.

– Весьма достойный юноша, – с уважением проговорил Ядзибэй.

– Настоящий воин! – горячо поддержала его Осуги. – Многие даймё мечтают иметь его у себя на службе и за хорошее жалованье. – Помолчав немного, она мечтательно добавила: – Был бы Матахати похож на него!

Через пять дней Кодзиро явился в дом Ядзибэя. Его с почтением провели в комнату для гостей. Одного за другим к нему подводили всех подчиненных хозяина для засвидетельствования почтения. Церемония понравилась Кодзиро. Он одобрительно заметил Ядзибэю, что у того в доме бурлит интересная жизнь.

Хозяин, не забывая о своей идее, проговорил:

– Хочу построить додзё. Посмотришь площадку?

Он повел гостя за дом, где был просторный участок земли, на котором расположилась красильня. На шестах сушились окрашенные ткани. Ядзибэй заверил самурая, что красильщика, арендовавшего этот участок, он без труда выставит.

– Собственно, додзё здесь и не требуется, – заметил Кодзиро. – Место отгорожено от улицы, посторонний не забредет.

– А в дождливые дни?

– В непогоду я не буду приходить. Должен предупредить: мои уроки потруднее, чем у Ягю или в других школах. Если твои молодцы будут разевать рот, дело в лучшем случае кончится увечьем. Пусть сразу запомнят!

– Ясно! Веди занятия по своему усмотрению.

Условились заниматься трижды в месяц – третьего, тринадцатого и двадцать третьего числа в хорошую погоду.

Появление Кодзиро в квартале Бакуротё повлекло волну толков. Слышали, как один сосед сказал: «У них появился фат, который обставит их всех». Обсуждали мальчишескую прическу Кодзиро. Сошлись во мнении, что если Кодзиро за двадцать, то ему давно пора брить лоб, как принято у самураев. Соседи еще не видели крикливых нарядов Кодзиро, в которых он представал перед обитателями дома Хангавары, сбрасывая с правого плеча кимоно, чтобы высвободить руку для фехтования.

Кодзиро оправдал ожидания Ядзибэя и его подопечных. Он занимался с неопытными людьми, но не давал им спуску. После трех уроков один ученик был искалечен, а пятеро ранены. Их стоны доносились из дальних комнат дома Хангавары.

– Следующий! – выкрикивал Кодзиро, потрясая длинным мечом из древесины мушмулы. Ученикам он предварительно объявил, что от удара такого меча «человечье мясо гниет до самой кости».

– Намерены прекратить занятия? Тогда следующий! Иначе я уйду, – презрительно бросал Кодзиро ученикам.

– Хорошо, я выйду! – крикнул один из учеников.

Он подошел к учителю и нагнулся, чтобы взять деревянный меч, и Кодзиро внезапным ударом уложил его.