Десять меченосцев - Ёсикава Эйдзи - Страница 162

– Ваш друг ждет вас в нашем заведении. Он увидел вас из окна второго этажа и послал за вами.

По обеим сторонам улицы стояли веселые дома. Женщина повела Матахати к одному из них.

– Мы вас долго не задержим, – пообещала она.

Они вошли в дом, и девушки буквально облепили Матахати, вытирая ему ноги, снимая мокрое кимоно, сопровождая наверх. Он спросил, кто его ожидает, но девушки только смеялись в ответ.

– Хорошо, – сказал Матахати. – Побуду здесь, пока не высохнет одежда, промок до нитки. Не пытайтесь силком удерживать меня. Меня ждут у моста в Сэте.

Девушки, хором уверяя, что никто не посмеет его задерживать, чуть не волоком тащили его вверх по лестнице.

Не успел Матахати войти в комнату, как чей-то голос произнес:

– Так, так! Неужели мой старый друг господин Инугами?

Матахати подумал, что произошла ошибка, лицо человека показалось ему знакомым.

– Кто вы? – спросил Матахати.

– Неужели забыл Сасаки Кодзиро?

– Нет, – поспешно ответил Матахати. – Но почему вы называете меня Инугами? Моя фамилия Хонъидэн. Хонъидэн Матахати.

– Знаю. Помню тебя по той ночи на улице Годзё, когда ты строил гримасы в окружении бродячих собак, поэтому считаю, что Инугами – «Бог собак» – более подходящее для тебя имя.

– Довольно! Я не расположен шутить. Это вам я обязан самым страшным воспоминаниям о той ночи.

– Немудрено. Впрочем, я послал за тобой, дабы искупить свое тогдашнее поведение. Проходи, садись. Красотки, сакэ!

– Я тороплюсь. У меня встреча в Сэте. И я должен быть трезвым.

– С кем же ты встречаешься?

– С человеком по имени Миямото. Он друг моего детства…

– Миямото Мусаси? Вы договорились о встрече на постоялом дворе на перевале?

– Как вы узнали?

– Я все знаю о вас с Мусаси. Я разговаривал с твоей матерью – ее зовут Осуги, так ведь? Мы с ней повстречались в главном храме на горе Хиэй. Она поведала мне о своих страданиях.

– Вы встречались с моей матерью?

– Да, прекрасная женщина! Я восхищен ею. Монахи на горе Хиэй относятся к ней с почтением. Я как мог пытался приободрить ее.

Ополоснув чашечку в воде, Кодзиро протянул ее Матахати.

– Выпьем и забудем про старую вражду. Нечего беспокоиться из-за Мусаси, когда с тобой рядом Сасаки Кодзиро.

Матахати отказался от чарки.

– Почему?

– Не могу. Мне пора идти.

Матахати направился к выходу, но Кодзиро схватил его за руку.

– Садись!

– Меня ждет Мусаси!

– Не будь глупцом. Попытаешься напасть на Мусаси в одиночку, так он прихлопнет тебя, как муху.

– Вы ошибаетесь. Мусаси хочет мне помочь. Мы вместе отправляемся в Эдо, где я начну новую жизнь.

– Считаешь, что Мусаси можно доверять?

– Многие ругают его, а все потому, что моя мать распускает о нем сплетни. Она клевещет на него. В этом я убедился, поговорив с Мусаси. Он – мой друг, и я хочу подражать ему и чего-то добиться в жизни. Пусть и с большим запозданием.

Кодзиро хохотал, хлопая ладонями по татами.

– Почему ты такой простодушный? Мать рассказывала о твоей наивности, но ты, оказывается, совсем простак!

– Неправда! Мусаси…

– Сядь и послушай меня. Как ты можешь, предав мать, подружиться с ее врагом? Это подло. Я посторонний человек, и то обещал отважной старой женщине любую помощь.

– Мне нет дела до вашей помощи, я должен встретиться с Мусаси, не задерживайте меня! Эй, девушки, принесите кимоно, оно уже высохло!

Кодзиро пьяно посмотрел на Матахати.

– Не прикасайтесь к кимоно, пока я не прикажу, – скомандовал он девушкам. – Послушай, Матахати. Не лучше ли сначала посоветоваться с матерью, а уж потом отправляться в Эдо с Мусаси?

– Я решил обязательно пойти в Эдо с Мусаси. Если я там чего-нибудь добьюсь, то и с матерью все уладится.

– Повторяешь слова Мусаси. Кто, как не он, научил! Давай подождем до завтра и вместе встретимся с матушкой. А сейчас повеселимся. Останешься здесь, и никаких возражений!

Девушки хором поддакивали Кодзиро, зная, что у него водятся денежки. Никто не принес кимоно Матахати, а после нескольких чарок сакэ он забыл о нем.

В трезвом состоянии Матахати боялся Кодзиро, но во хмелю осмелел. Он хвастал умением пить, требовал еще сакэ, бахвалился, проклиная судьбу. Под утро Матахати свалился и опомнился пополудни.

После вчерашней грозы солнце светило ярче, а воздух был напоен свежестью. Матахати хотелось выплюнуть выпитое накануне сакэ. В ушах звучал голос Мусаси. К счастью, Кодзиро еще не проснулся в соседней комнате. Матахати осторожно спустился вниз, оделся и поспешил в Сэту.

Вода под мостом, замутненная дождем, была усеяна опавшими лепестками сакуры, обломанными веточками глицинии, желтыми цветами акации.

В чайной у моста Матахати сказали, что человек, приехавший на корове, прождал до вечера, ушел в гостиницу, а утром снова был на Ивовом мосту. Не дождавшись, он оставил записку, привязав ее к иве, и уехал.

«Так и не дождался тебя. Не могу больше оставаться здесь. Постарайся догнать меня по дороге», – гласила записка, похожая на большую белую бабочку.

Матахати заспешил по дороге Накасэндо, ведущей из Кисо в Эдо, но и дойдя до Кусацу, он не нагнал Мусаси. Матахати миновал Хиконэ, Ториимото и уже подумал, что проглядел Мусаси. На перевале Сурибати он прождал полдня, вглядываясь в прохожих. Когда Матахати достиг поворота на Мино, он вспомнил слова Кодзиро.

«Неужели меня одурачили? – спрашивал он себя. – Правда ли Мусаси хотел идти вместе со мной в Эдо?»

После долгих поисков Матахати наконец увидел Мусаси на выезде из города Накацугава. Он обрадовался, но, подойдя поближе, обнаружил, что женщина на корове – Оцу. Охваченный ревностью, он не мог держать себя в руках.

«Какой я дурак! – подумал он. – Дурак с того самого дня, как он уговорил меня сбежать на войну. Не позволю издеваться над собой! Подожди, я еще с тобой расквитаюсь!»

Чета водопадов

– Ну и жара! – воскликнул Дзётаро. – Впервые так запарился на горной дороге. А мы сейчас где?

– Недалеко от перевала Магомэ, – ответил Мусаси. – Говорят, это самая трудная часть пути.

– В любом случае с меня довольно! Но скорее бы оказаться в Эдо. Там куча народу. Правда, Оцу?

– Действительно, только я вовсе не спешу в Эдо. Всю жизнь пропутешествовала бы по пустынной дороге.

– Вольно так говорить, когда едешь верхом. Шла бы пешком, запела бы по-другому. Смотрите, водопад!

– Отдохнем, – коротко бросил Мусаси.

Они свернули на узкую тропинку. Цветы на поляне еще блестели росой. Путники подошли к одинокой заброшенной хижине, стоявшей напротив водопада на скале. Дзётаро помог Оцу спешиться и привязал корову к дереву.

– Взгляни, Мусаси, – произнесла Оцу, указывая на дощечку на хижине, гласившую: «Мэотоно таки» – «Чета водопадов». Смысл объяснялся просто – скалы разделили водопад надвое. Один поток, мощный и бурный, низвергался с высоты с грозным ревом; второй, тихий и прозрачный, струился ровным потоком.

Кипящий водоворот у подножия водопада привел Дзётаро в неописуемый восторг. Скатившись вниз по склону, он забегал по обточенным водой камням, подпрыгивая и приплясывая.

– Полно рыбы!

Вскоре он истошно завопил:

– Поймал! Камнем ее оглоушил!

Обрадованный мальчик побежал дальше, и шум воды поглотил его голос.

Мусаси и Оцу сидели на траве в тени хижины. Над поляной играли сотни маленьких радуг.

– Куда он убежал? – произнесла Оцу. – За ним не углядишь.

– Неужели? Я в его возрасте был куда хуже. А Матахати был тихоней. Где он? Откровенно говоря, я за него волнуюсь больше, чем за Дзётаро.

– Я рада, что Матахати нет с нами. Мне пришлось бы прятаться от него.

– Зачем? Мы бы ему все объяснили, и он понял бы нас.

– Вряд ли. Он и его мать не похожи на других людей:

– Оцу, ты окончательно решила?

– О чем ты?

– Хочу спросить, не надумаешь ли ты вернуться к Матахати?