Деревня восьми могил - Екомидзо Сэйси - Страница 33

Днем к нам неожиданно приехал Коскэ Киндаити, один. Снова будет мучить меня расспросами, нервно подумалось мне. Но Коскэ Киндаити, судя по всему, не имел таких намерений. Он взглянул на меня и засмеялся:

– Не пугайтесь. Я заехал просто повидаться с вами.

– Правда? – Я весь сжался, но, к счастью, оказавшаяся рядом Харуе пришла мне на помощь.

– Дядю Куно нашли? – переменила она тему.

– Пока нет. В связи с этим происшествием инспектор Исокава срочно уехал в город. Что они там решат, пока неясно. – Удивительно, но в голосе Киндаити не слышалось никакой заинтересованности.

Я все лее полюбопытствовал:

– Правда ли, что записка, найденная вчера у постели Байко, написана дядей Куно?

– Да, это правда. Никаких сомнений не остается. Этот листочек вырван из блокнотика, какие в конце года банк раздавал своим лучшим клиентам. Такие блокнотики у вас в деревне получили всего три семьи: ваша, Номура и Куно. Экспертиза показала, что записи на найденном листке сделаны рукой доктора Куно.

– Побег дяди Куно связан с этим?

– Наверняка.

– Значит, на него падает подозрение в убийстве?

– Тут не все так просто. Считается, что побег – своего рода признание. И, как правило, так и бывает. Но в нашем случае такой вывод был бы преждевременным, поскольку есть некоторые неувязки.

– О каких противоречиях вы говорите?

– Ну вот, для примера, убийство «монахини с крепким чаем».

Я испуганно взглянул на Киндаити, но на лице его не было и следа какой-нибудь задней мысли.

– Вы, видимо, тоже слышали о вчерашнем преступлении? Само по себе оно очень любопытно, но поговорим пока о другом. «Монахиня с крепким чаем» была убита около полуночи. Это мы установили с абсолютной достоверностью. Но мы располагаем доказательствами, что доктор Куно уехал вчера вечером в город поездом в двадцать два пятьдесят.

Стало быть, у дяди Куно есть стопроцентное алиби, подумал я.

– Далее если бы он планировал пересесть на встречный поезд и вернуться сюда, он бы не смог этого сделать: таких поездов не было. А на возвращение пешком потребовалось бы слишком много времени, до полуночи никак не успеть. Так что к происшествию с убиенной монахиней доктор Куно отношения не имеет, как, надо полагать, и ко всей серии убийств.

– А чем же объясняется его исчезновение? Коскэ Киндаити улыбнулся:

– Он понял, что, составив этот дурацкий список, лишил себя нормальной жизни в деревне. Так что бегство вполне оправданно.

– Но можно предположить, что вчерашнее убийство с прежними никак не связано. Ведь, если судить по пресловутому списку, в планы убийцы входила смерть только одного из каждой пары. Из пары монашенок Байко уже убита, и, следуя логике убийцы, не было надобности убивать еще и «монахиню с крепким чаем»? – произнес я целую тираду.

Это было то самое сомнение, которое с утра не давало мне покоя.

Услышав это, Коскэ Киндаити неожиданно вскинул голову:

– Ага, вы, значит, тоже обратили на это внимание! Не было надобности! Конечно, не было. Но это все-таки, думаю, следует рассматривать как продолжение пресловутой цепочки. В первоначальные планы убийцы последний случай не входил. Причина, по которой ее нельзя было оставить в живых, возникла внезапно. Что за причина? Допустим, преступник совершил какую-то оплошность. Вот в случае с Байко и была такая оплошность. Вы не понимаете, Тацуя-сан? А могли бы и понять. А может быть, это и естественно, что пока это вам непонятно.

Киндаити, прищурившись, посмотрел на меня, еле слышно вздохнул, после чего спокойно удалился.

Зачем он вообще приходил сюда?

Люди из небытия

В этот вечер я снова через потайной ход в кладовой проник в тоннель.

Учитывая, что вчера Харуё заметила мое исчезновение, сегодняшнее предприятие было рискованным. Я прекрасно понимал это, но не мог справиться с внутренним импульсом, побуждавшим меня идти на этот риск. Кроме того, я обещал Норико встретиться с ней и хотел удостовериться, что она никому не рассказала о приключениях вчерашней ночи.

У сундука в кладовой я долго медлил в нерешительности и в результате оказался в тоннеле позднее, чем вчера ночью.

Со свечой в руках я спустился по выдолбленным в скале ступенькам, вошел в тоннель и двинулся вперед.

На сей раз никакого страха я не испытывал, ведь вчера я уже прошел тоннель туда и обратно. Благополучно миновав все препятствия, добрался до развилки и, вздрогнув, остановился.

Справа со звуком, похожим на хлопок, время от времени что-то вспыхивало. Я сразу же погасил свечу и замер.

За развилкой, если пройти немного вперед, был крутой поворот; неяркие вспышки возникали за ним. Свет будто ласкал стены тоннеля и тут же гас. После двух-трех вспышек я сообразил, что кто-то за поворотом пытался зажечь спички. Меня словно холодной водой окатило, сердце на миг замерло, а еще через мгновение бешено забилось, я облился потом.

Сомнений нет, в пещере кто-то находится! Вспомнились некоторые детали позавчерашней ночи. Человек, прокравшийся в мою комнату, человек, напугавший в тоннеле Коумэ-сама и Котакэ-сама… Уж не этот ли самый человек находится сейчас здесь?

Снова появился бледный огонек. Но на сей раз он сразу не погас, наоборот, через мгновение разгорелся сильнее. А, понятно, это свеча. При ее свете кто-то осматривал стены тоннеля; вскоре мерцание прекратилось, свет стал ровным и довольно ярким. У ночного незнакомца, по-видимому, имелся бумажный фонарь, которым он заменил свечу.

Я тут же вернулся к развилке и отступил в темноту, влево. Сердце опять лихорадочно запрыгало в груди, но теперь уже потому, что до меня дошло: есть прекрасная возможность разглядеть этого типа, нужно только ловко и вовремя отбегать в сторону, в темноту.

Свет фонаря, качаясь, приближался к крутому изгибу. Я тесно прижался спиной к стене и с бьющимся сердцем ждал: вот сейчас, сейчас он подойдет совсем близко!

Вскоре отсвет фонаря, обогнув изгиб тоннеля, ярким желтым пламенем стал светить мне прямо в лицо; шаги приближались. Я сглотнул, ожидая встречи с этим человеком. И вот он уже тут, передо мной. Не скрою, в этот момент я был сам не свой от страха.

Представьте себе, что этим «негодяем» оказалась… Норико.

– Норико-сан, ты ли это?!

Она, безусловно, сама страшно испугалась, но, поднеся к моему лицу фонарь, сразу успокоилась:

– Татт-тян, это ты… – радостно воскликнула она и прижалась к моей груди.

– Нотт-тян, как ты оказалась тут?

Испуг у меня еще не прошел. Я растерянно смотрел на Норико, пытаясь сообразить, что к чему. А Норико, наоборот, была совершенно спокойна.

– Тебя искала. Я тебя долго ждала, а ты все не приходил. Вот я и…

– Ты давно уже знаешь про этот тоннель? – Мой вопрос прозвучал излишне строго.

– Да нет… Я сначала ждала тебя там, где мы расстались вчера. Долго ждала. А тебя все нет и нет. Я и подумала: а вдруг ты прячешься в этой норе? Ну и забралась в нее. Она оказалась такой глубокой… А потом я решила: может, ты не просто прячешься, а гуляешь внутри. Сбегала домой за бумажным фонарем… И вот…

Безрассудная отвага девушки даже покоробила меня.

– Тебе не было страшно, Нотт-тян?

– Было. Но я надеялась встретить тебя и о страхе совсем забыла. И видишь, я правильно сделала, что пришла. Вот мы и встретились…

Ох, святая простота!.. Я вдруг почувствовал всю глубину ее любви ко мне, и теплая волна затопила мою душу, смыв раздражение. Тем не менее следовало завершить начатое.

– Нотт-тян!

– Что?

– О вчерашней встрече ты ведь никому ничего не рассказывала?

– Никому ничего…

– И о том, что мы виделись сегодня, тоже не надо…

– Ладно, никому не скажу.

– Главное, Синтаро ничего не рассказывай.

– Поняла.

– А как он сегодня? Уходил куда-нибудь?

– Жаловался, что голова болит, и спит целый день. А знаешь, что странно? Он, как и ты, просит ничего никому не рассказывать.