Деревня восьми могил - Екомидзо Сэйси - Страница 18

– Кстати, Коскэ Киндаити еще не уехал? – вспомнил вдруг я.

Чуть нахмурившись, Мияко ответила:

– Нет, он пока здесь.

– А что он вообще за человек? Я вот подумал, а не ведет ли он тайное расследование?

– Расследование? Помедлив, я пояснил:

– Ну да, и приехал, чтобы разобраться в последних происшествиях.

– Этого не может быть. Хотя бы потому, что он появился здесь за несколько дней до смерти Куя-сан. И потом, наша семья не станет приглашать сыщика для тайного расследования.

– Хорошо, пусть так. Но ведь Номура-сан знает, что Киндаити-сан – частный сыщик?

– Д-да, наверно… Хотя Киндаити-сан сам мне говорил, что для приезда сюда особого повода не было, но жители деревни Оникобэ, что по соседству, позвали его расследовать что-то у них. А на обратном пути он заехал сюда передохнуть.

– Неужто находятся люди, которые обращаются за помощью к таким, как Коскэ Киндаити?

Эти слова вырвались у меня невольно, и Мияко засмеялась:

– Ну, вы, как говорится, сказанули… Наружность обманчива. Вот окажется, что он замечательный сыщик, да еще и знаменитый!

Как выяснилось, Мияко была права. Впоследствии мы на собственном опыте убедились в выдающихся дарованиях этого растрепанного заикающегося человека в более чем скромной одежде… Но об этом позже.

Итак, поднявшись по холму, усеянному могилами, мы прошли тоннель и услышали громкий шум текущей воды: под нами несся довольно широкий горный поток, из которого кое-где торчали огромные валуны.

– Как-нибудь выберем время и спустимся к реке, вдоль нее расположено много сталактитовых пещер. Такого больше нигде не увидишь, – предложила Мияко.

А сейчас мы, напротив, начали подниматься по склону, тянувшемуся параллельно реке, и вскоре добрались до ступенек, которые вели к могилам восьми Богов Света.

Ступенек, довольно крутых, оказалось пятнадцать. Нам понадобилось немало времени, чтобы отдышаться, когда мы наконец-то взобрались по ним, а при взгляде вниз начинала кружиться голова. Ступеньки привели нас на окруженное горами плато площадью примерно двести цубо. В середине его стоял небольшой храм, описывать который не имеет смысла, поскольку точно таких же синтоистских храмов великое множество по всей Японии. Ни присутствия жрецов, ни вообще кого бы то ни было здесь не чувствовалось.

Не задерживаясь у храма, мы обогнули его и, преодолев еще пятнадцать ступенек, вышли на небольшую ровную площадку, где находились восемь могил. Семь одинаковых холмиков окружали один побольше, под которым покоился старший из убитых самураев. Рядом на каменной стеле была выбита история о Богах Света. Надпись была сделана на старокитайском языке, так что прочитать ее мы не могли.

На восточной стороне плато вздымалась в небо гигантская криптомерия.

– Это одна из близнецов, вон ту – вторую, весной повалила молниия, – объяснила Мияко.

Я взглянул туда, куда она показывала, и сердце у меня екнуло. От корня второго дерева тянулся канат, около него я увидел склоненную фигуру, сосредоточенно перебиравшую четки. С первого взгляда было понятно, что это монахиня. А вдруг та самая, «с крепким чаем»?,.

– Пошли назад! – прошептал я, потянув Мияко за рукав. Но Мияко отрицательно покачала головой:

– Не волнуйтесь, это не «монахиня с крепким чаем». Это монахиня Байко из Банкати, очень деликатный человек.

Позднее я узнал, что Банкати – это исковерканное название городка Убагаити. Скорее всего, это название связано с древним обычаем оставлять старух на верную смерть[26].

В Убагаити есть женский монастырь Кэйсеин, и Байко – настоятельница этого монастыря.

Какое-то время она усердно молилась, потом выпрямилась во весь рост и посмотрела в нашу сторону. Сначала в ее лице мелькнуло удивление, сразу же сменившееся приветливой улыбкой. Нет, она совсем не похожа на «монахиню с крепким чаем». Лет ей где-то за шестьдесят, полное лицо с белой кожей источает благородство, доброту и мягкость, придавая ей сходство с богиней Каннон, стриженая, как это принято у монахинь, голова покрыта платком, черный дорожный плащ.

Не переставая перебирать четки, она приблизилась к нам.

– Досточтимая настоятельница, вы пришли сюда молиться?

– Да, что-то тревожно на душе… – Она пытливо взглянула на меня. – Это родственник Восточного барина?

– Да, это господин Тацуя. Тацуя-сан, перед вами Байко-сама, настоятельница монастыря Кэйсеин.

Я поклонился.

– Очень рада видеть вас. Тем более что сегодня я по просьбе настоятеля храма Мароодзи буду участвовать в поминовении.

– От души благодарю вас, – сказал я.

– А как поживает настоятель? Я слышала, он долго болел, – вежливо продолжила разговор Мияко.

– Что поделаешь, годы берут свое… Сегодня его должен заменить господин Эйсэн. Я приду ему помогать.

– Очень рад. – Общение с настоятельницей доставляло мне удовольствие. – Так может быть, пойдем вместе?

Мы подошли к ступенькам. Монахиня Байко оглянулась назад:

– Эх, как жаль… – Бы о чем?

– Я о криптомерии Котакэ… – Байко указала пальцем на поваленное молнией дерево.

– Как? Ту криптомерию называют «Котакэ» ? – удивилась Мияко.

– Да. А вторую «Коумэ». Эти деревья тоже близнецы, и их назвали в честь бабушек из дома Тадзими. – Лицо Байко омрачилось. – Столько лет, столько веков деревья вместе росли, и вот на тебе – молния поразила одно из них… Боюсь, не к добру это!

Монахиня Байко тоже была родом из этой деревни, и все местные суеверия составляли неотъемлемую часть ее жизни.

Мрачные предчувствия снова овладели мной.

Бессмысленное убийство

Когда мы вместе с монахиней Байко пришли домой, там уже было множество гостей, и они всё прибывали.

Из поколения в поколение члены рода Тадзими придерживались вероучения дзен, их семейным храмом был деревенский храм Рэнкоодзи. Но покойный дедушка предпочитал учение Сингон, храм последователей которого, Мароодзи, находился в соседней деревне. Дед очень почитал настоятеля этого храма Чёэя-сама.

Панихида и поминальная служба проводилась, таким образом, в двух храмах – в храме Рэнкоодзи и в храме Мароодзи.

Храм Мароодзи располагался на границе с соседней деревней, недалеко от знаменитых восьми могил, и имел множество прихожан. Настоятелю храма Чёэю-сама перевалило за восемьдесят, он часто и подолгу болел, поэтому вместо него службы проводил прибывший сюда после окончания войны послушник Эйсэн. Монастырь Кэйсеин, находившийся в городке Убагаити, принадлежал храму Мароодзи, и когда священнослужители этого храма не могли управиться своими силами, они призывали на помощь Байко, настоятельницу монастыря Кэйсеин. В городах все религиозные обряды – будь то обряды, связанные с совершеннолетием, бракосочетанием, похоронами или поклонением предкам, – значительно упрощены, в деревнях же они проводятся полностью и очень тщательно, как в старину.

Ни одна семья не жалеет денег, чтоб достойным образом отметить важнейшие события своей жизни. Вот и сегодня, в седьмой день после похорон, на поминальную службу пришел не один десяток гостей.

Поминальная служба началась в два часа, а закончилась, поскольку проходила в двух храмах, почти в пять, после чего прямо в храме присутствующие вкусили священной пищи. Затем все отправились в дом Тадзими.

Простой народ расположился в помещении при кухне, и атмосфера там воцарилась вполне непринужденная.

А родственники усопших и первые лица деревни устроились в двух больших гостиных, которые соединили, убрав перегородку. Двум священникам предназначались отдельные столики с едой, остальные сидели вместе, перед каждым стоял поднос с угощением.

Хозяйками вечера были, конечно, Коумэ-сама и Котакэ-сама, они отдавали команды, а вся суета выпала на долю Харуё. Мне казалось, что от усталости она должна валиться с ног.

– Не волнуйся, – успокоила она меня. – Все в порядке, я чувствую себя вполне бодро.