Зеркало - Якименко Константин Николаевич - Страница 6

– Падший не имеет права предстать перед Зеркалом.

– Неужели ты и в самом деле такой фанатик, каким кажешься? – пробормотал Хэлмун, не рассчитывая на ответ. Но Уртах все же ответил:

– Возможно, я единственный искренне верующий среди нас.

Снизу по лестнице уже бежал Драмак. Где-то еще ниже были также слышны шаги – это могли быть только Оргис и Пурт.

– Он – отступник! – властно выкрикнул Хэлмун, указывая на Уртаха. – Пусть он умрет!

Никто не стал спрашивать, почему Хэлмун так считает и насколько это соответствует действительности. Драмак первым кинулся вверх, держа наготове нож. Нескладная фигура Уртаха в бесформенном сером плаще не вызывала у него опасений. Он был уже совсем рядом, когда сделал замах, надеясь сразу поразить противника насмерть – но слишком поздно понял, что недооценил того. Уртах мощным блоком остановил движение руки, тут же выхватив откуда-то из складок одежды свой длинный айхот. Уже в следующую секунду острие вошло напавшему в сердце, он откинулся назад и загремел вниз по ступеням, едва не сбив с ног Хэлмуна.

Но наверху уже был Пурт, сходу врезавший Уртаху между ног сапогом с острыми шипами, и пока тот пытался прийти в себя, он, не мешкая, тоже воспользовался айхотом. Защитник дверей, пробормотав что-то неразборчивое, рухнул на месте с кровавой дырой в боку, а Пурт, желая довести дело до конца, замахнулся на него ногой.

– Оставь этого идиота, открывай дверь! – крикнул снизу Хэлмун.

Пурт подчинился. Дверь не сопротивлялась ему – она открылась сразу же, как только падший слегка на нее надавил. А уже в следующее мгновение все, кто еще был в состоянии это делать, могли наблюдать, что же происходило внутри.

Зеркало казалось будто специально сделанным по росту Аркена, и это наталкивало на мысль, что проходить его придется в буквальном смысле. Парень ожидал увидеть нечто необычайной красоты, в какой-нибудь узорчатой отделанной драгоценностями раме – но нет, рама оказалась едва заметной, всего лишь деревянной полоской, сделанной просто для того, чтобы Зеркало на чем-то держалось. Да и комната в целом не производила величественного впечатления, а совсем наоборот: кругом горы пыли и паутина по всем углам. Аркен почувствовал, что сейчас чихнет, и ему отчего-то стало смешно. Неужели это и есть то самое Зеркало, которого он так боялся?

Но тут же внутренний голос подсказал ему: да, это оно!

"А может, я не буду его проходить? – дерзко подумал он. – Уртах ведь ничего не сможет проверить. Просто выйду отсюда через недолгое время и скажу: Зеркало отвергло меня, теперь я – падший. А что, это ведь мысль! Просто ничего не делать, постоять здесь немного, и…"

В следующий миг Аркен вдруг понял, что это была глупая мысль. Потому что Зеркало ПОЗВАЛО его.

Он видел, как расплывается впереди его отражение, и точно так же расплывалось все вокруг у него перед глазами. Аркен шел – и не чувствовал своих ног. Он знал, что должен идти вперед, и тело двигалось само, выполняя поступающие извне приказы. Когда он сделал несколько шагов, никакого Зеркала перед ним уже не было. Было множество странных вертикальных полос разных цветов, преимущественно красного, и эти полосы словно пытались что-то показать ему, но он не знал, что.

"Войди в меня!" – донесся издалека голос.

Аркен сделал еще шаг. Мысли уже не рождались у него в голове – они приходили откуда-то извне, оставляли в нем свой отпечаток, и тут же уходили. Красное течение засасывало, и он почувствовал, что должен отдаться этому течению, потому что так будет хорошо для него; так он испытает блаженство, какое и не снилось ни одному человеку здесь или даже во Внешних Просторах.

"Войди в меня!"

Аркен протянул руку вперед и коснулся одной из красных линий, будто струны, на которой собрался сыграть никем прежде не слышанную райскую мелодию. Линия поддалась и наклонилась, а на ее место пришла другая: как интересно! Он немного поигрался с волнами, как ребенок в лодке на диковинном озере, а потом шагнул еще глубже. Смотри же, Зеркало: вот он я, я твой, я почти уже вошел! Прими меня, как ты принимало многих других передо мной!

"Я готово принять тебя. Войди в меня!"

Аркен шагнул – а потом был удар. Что-то взорвалось внутри, и он почувствовал, как разлетается на множество осколков, и эти осколки плывут по волнам… хотя и волн больше нет, они тоже разлетелись, распались, растворились в воздухе, и он теперь одновременно везде и негде, он может стать всей Вселенной – или ничтожной ее частичкой. Выбирай, человек, кем ты хочешь быть! И подумай как следует, какой выбор на самом деле лучший. Ведь целое не имеет своей формы, зато его частица может оказаться бессмертной.

"Я не хочу быть ни тем, ни другим."

Еще удар – и на этот раз боль, внутри и снаружи, везде и негде, сжимающая в тиски и дробящая на части. Он видел туманящий свет и слепящую тьму, они отдавались в нем, отражались и преломлялись, а вместо линий теперь был круг – яркий круг впереди, который манил, звал к себе, и никому до сих пор не дано было сопротивляться этому зову.

"Войди, ты должен!"

"Я не хочу!"

Слова вылетели стрелой – и стрела вонзилась в центр круга. Тот внезапно почернел, и тут же вырос в размерах, а потом распался на восемь лепестков, которые разошлись и полетели в разные стороны.

"Я не хочу!"

"Ты должен!"

Вспышка, в которой погасло все, цвета потеряли свою значимость, а тьма стала чем-то большим, нежели просто отсутствие света. И в ответ – треугольник, нарушивший правильность, расколовший основы прямой системы мироздания и накрывший собой остатки черных лепестков.

"Я не войду в тебя, Зеркало!"

"Зачем же ты пришел ко мне?"

"Потому что теперь ты войдешь в меня!"

"Так не бывает!"

"Но так будет!"

Все в движении, и где-то там, среди чудовищной цветовой каши – спираль, знак совершенства. А потом еще один удар, и мир распался, разлетелся на части, все меньше и меньше, пока их уже нельзя было разглядеть – и тогда тьма вновь стала светом, а свет в знак благодарности породил тьму, и так еще раз, и снова, и снова, после чего наконец хаос уже начал торжествовать. Но и он взорвался – хотя, казалось бы, куда взрываться хаосу? – а осколки начали собираться воедино, образуя нечто целое, доселе невиданное…