Загадка Роберта Престона - Якименко Константин Николаевич - Страница 20

Только зачем… ?

Ладно, не важно. Просто сделай.

Дмитрий достигает стены. Ее безупречная поверхность сама по себе дает блики от света фонарей. Но меня больше интересует другой свет. Тот, что в середине…

Мать честная!

Они не просто оба мигают – ключ и "замочная скважина" под него. Да, для них обоих интервалы между вспышками по-прежнему не подчиняются никакой закономерности.

Но их интервалы совпадают!

Макс, а ты ведь и правда нашел! Ты и сам пока не понимаешь, что это значит – но ты нашел.

Ну, ладно…

– Теперь вставляй ключ! Давай, быстро!

Он поднимает и подносит "яйцо" к выемке. Снова вспышка – и кажется, что два огня стремятся слиться в один. Оглядывается на меня… Ну чего ты тянешь, дурак! Боишься? Лучше бойся меня!

Лучевой удар вспарывает землю в полуметре от Дмитрия.

– В другой раз буду точнее! Не тяни, вставляй!

Неуверенное движение – и предмет неизвестного происхождения находит свое предназначение.

Свершилось!

Две полосы превращаются в одну…

Ну же, ну! Сезам, откройся!

Не спешишь? Что ж, подождем…

"Здесь находится то, о чем человек не может даже и мечтать!.."

"…даже и мечтать!.."

Стою в нескольких метрах от стены. Хуанита – справа, она присела и оперлась на холодные камни, склонила голову на колени и время от времени вздрагивает. Я знаю – она плачет… Ну и черт с ней! Дмитрий – все там же, глядит то на ключ в замке, то на светящийся огонек на "импе"…

Открывайся же, мать твою так-перетак!

Но что это за шум?

– Дима, ты слышишь это?

– С… слышу…

Значит, не показалось… Далекий гул нарастает в ушах, становясь более близким, и вместе с ним вдруг разгорается ярко-алым светом…

Ключ!

А потом земля начинает дрожать, и я чувствую жар. Шлем, скорее надеть, так безопаснее…

– Дима, шлем! И в сторону!

Даже на самом низком уровне круг посреди плиты буквально пылает, а как это должно выглядеть в нормальном зрении?

Ладно, жди. Сейчас все случится…

Оглушительный гром, сотрясение земли – и даже мне приходится закрыть глаза. Всего секунду…

Потом – тишина. И темнота. Ключ больше не горит. И даже не мигает.

Он отыграл свою роль.

Даже слишком тихо…

– Стойте, где стоите. Я сам посмотрю.

Медленно подхожу к трехметровой плите. Ключ теперь совершенно неотличим от всей остальной ее поверхности, он вплавился в нее, навсегда став с ней единым целым. Но почему же дверь не открывается? Подношу руку и прикасаюсь к стене – датчики показывают, что опасности нет. Вообще ничего нет…

– Откройся, ты, гадина! Откройся!

Пытаюсь толкнуть стену, потом – дернуть на себя. Результат нулевой.

Неужели я убил человека ради того, чтобы вытащить пустышку?

Неужели мечта человечества вообще стоит того, чтобы ради нее убивать человека? Что с тобой происходит, Макс? Что?

Внезапно прорезающие черноту светлые конусы вмиг исчезают – у Дмитрия и Хуаниты одновременно погасли фонари.

"Изменения в составе воздуха – опасно для жизни. Включаю фильтр", – флегматично сообщает мне костюм.

Что, если ключ и дверь были всего лишь приманкой, как сыр для голодных мышей? А теперь мышеловка захлопнулась…

Несмотря на фильтр, становится труднее дышать. О, черт! Наверняка я испробовал не все возможные способы открытия двери, но гробить для этого свою жизнь я не намерен. Хотя Конрад, скорее всего, поступил бы иначе…

К черту Конрада! У меня своя голова на плечах.

– Дмитрий! Хуанита! Уходим!

– А… дверь? – спрашивает ученый.

– На фиг! Давай назад к вагонетке! Хуанита?!

Она все также сидит у стены, голова на коленях… боже, да она до сих пор без шлема!

– Хуанита, сука, черт тебя дери! Надень шлем!

Никакой реакции… Дура!

Подскакиваю к ней ближе. В горле начинает першить… это у меня, а каково ей?

– Кому сказал, надеть шлем!

– Пошел ты! Кхе-кхе-кхе…

Ясно – говорить бесполезно. Хватаю ее шлем и насильно защелкиваю. Она принимается неуверенно отбиваться от меня руками.

– Слушай, ты, кошечка драная! Дура гребаная, сука паршивая, шлюха затраханная! Я тебя ненавижу всеми фибрами души, но твоя смерть не будет на моей совести! Поэтому я тебя отсюда вытащу. Ясно? А теперь вставай и марш вперед!

– Макс, я… не хочу… оставь… – у нее даже нет сил огрызаться.

– Я сказал – пошли! Будешь сопротивляться – я тебя не дотащу. Прекрати выделываться, не строй из себя идиотку!

Наконец Хуанита бессильно подчиняется, и я за руку медленно тяну ее к вагонетке. Дмитрий хватается за левую руку – я ведь единственный из нас могу видеть в темноте. Импульсник скромно лежит в предназначенном для него кармане.

Почему ты это делаешь, Макс? Зачем ты их спасаешь?

Не важно. Просто сделай.

А вот и наш вагончик… только лампа на передке больше не горит. Что, если наше единственное транспортное средство откажется ехать?

– Кхе, черт!.. Акай, ты меня слышишь?

Молчание.

– Акай, да где ты там? Мы возвращаемся!.. Дьявол, он что, выключил ком?

– Макс… – осторожно начинает Дмитрий, – боюсь тебя рассердить…

– Не бойся, валяй, сегодня больше убивать не буду.

– Возможно, он сбежал.

– Что???!

Такого не может быть… Не останемся же мы и в самом деле на этой чертовой планете?!

– Макс, извини за вопрос: ты сейчас можешь нормально мыслить и анализировать поступки?

М-да, кажется, не стоит удивляться тому, что мне задают подобные вопросы…

– Если можешь – тогда попробуй представить, как отреагирует нормальный человек на все твои… хм… действия. Плюс еще труп Джо у него под боком.

Чтобы это представить, наверное, надо быть нормальным человеком…

– Акай не мог!

– Что ты о нем знаешь, Макс?!

Что я о нем знаю? Что? Что? И вправду – что?! Ты достаточно хорошо знаешь… знал Конрада… и Хуаниту, ты составил четкое представление о Дмитрии и Джо, но Акай… Ты правильно задал вопрос, Дима: что ты знаешь о нем, Макс? И на этот вопрос можно ответить: почти ничего. А можно и без почти.

– Думаешь, он улетел?

– Не обязательно. Но допускаю такой вариант.

– Хе-хе-хе, Дима, значит, ты тоже ненормальный?

– А разве нормальный человек отправился бы на эту планету?

Что ж, пожалуй, тут он абсолютно прав…