Сны призрака - Якименко Константин Николаевич - Страница 30

VIII

Дхок Тодиун, государственный нотариус Кумбиана, ранее занимавшийся делами профессора Чанхиуна, чувствовал себя неуютно на стуле у подножия тронного возвышения Канеха Хейгорна. Он был уже не рад, что приехал сюда, однако прекрасно понимал: когда тебя приглашает на аудиенцию президент крупнейшей компании планеты, ты просто не можешь отказаться.

– Господин президент, вы хотели меня видеть, и вот я здесь, – сказал он. – Могу я узнать, зачем вам понадобился?

– Конечно же, вы сейчас это узнаете! – загремел на все помещение хейгорновский бас, неприятно давя на уши. – Я хочу, чтобы вы прочитали этот документ, – президент протянул ему бумагу. – Читайте вслух.

– Завещание, – начал Тодиун. – Я, Имак Чанхиун, находясь в том возрасте, когда следует быть готовым стать частицей Великого Духа, посчитал необходимым переосмыслить свое решение. Большую часть жизни я посвятил компании «Хейгорн» и сделал все для того, чтобы ее мощь была признана по всей Галактике. Когда я умру, моим последователям первое время несомненно будет нелегко без меня. Я хотел бы назвать имя того, кто сменит меня и поведет «Хейгорн» к новым победам, однако я не знаю человека, столь же достойного быть главным специалистом компании, как я. А раз так, то лучшее, что я могу сделать, – это поддержать компанию деньгами, которых в ходе своей деятельности накопил немало. Итак, я хочу, чтобы после моей смерти сумма, лежащая на моем главном счету, была переведена на счет компании «Хейгорн». Тем самым я аннулирую пункт номер один предыдущего завещания, в котором хотел отложить решение судьбы моего состояния на среднегалактический год после смерти, – ведь это было бы несправедливо по отношению к делу моей жизни. Имак Чанхиун, профессор… подпись, дата… Это ведь за два дня до смерти, господин президент!

– Совершенно верно, Тодиун. Именно тогда Чанхиун и написал это завещание.

– Однако, господин президент, я помню профессора Чанхиуна как человека крайне пунктуального. И если он написал этот документ тогда, как вы утверждаете, почему он не зарегистрировал его в тот же день? Ведь именно так он поступил с предыдущим завещанием.

– Я думаю, ему помешало только одно: в последние дни он был очень занят нашим новым проектом. Поэтому он отложил регистрацию на потом – и, как видите, не успел.

– Прошу простить меня, господин президент, но мы действительно хотите, чтобы я в это поверил?

Хейгорн вскочил с места:

– Вы смеете подвергать сомнению мои слова? Как же с ним тяжело, подумал Тодиун. Затем медленно заговорил:

– Господин президент, ну конечно же, я верю вам! Но вы должны это понимать, с юридической точки зрения моя вера или неверие никакого значения не имеет. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне высказать мое скромное мнение. Да, я вижу, что это действительно почерк Чанхиуна. Я вижу в этом тексте, прошу простить меня, интонации, которые были весьма свойственны Чанхиуну в письменной речи. Я вижу, наконец, бланк Чанхиуна и его логограмму. Все это – на мой, прошу заметить, достаточно опытный, однако невооруженный взгляд – конечно, внушает доверие. Но если подойти к документу более тщательно – то есть, скажем, провести его детальную экспертизу с использованием метода микроследов, – то могут обнаружиться совершенно неожиданные результаты. Например, прошу простить меня, господин президент, может оказаться, что написан он совсем даже не за два дня до, а через два дня после смерти Чанхиуна. Вот и все, господин президент, что я пытаюсь вам объяснить.

– Так! – сказал Хейгорн. – Никакой экспертизы! Никому даже в голову не должно прийти, что можно провести экспертизу. Понимаешь ли ты, о чем я говорю, Тодиун?

– Прекрасно понимаю, господин президент! Я думаю, что никому и в голову не придет ее проводить, если этот документ будет надлежащим образом зарегистрирован. Вот только именно это вряд ли возможно, потому что надлежащим – это значит до смерти Чанхиуна. Если же зарегистрировать его сейчас, то в реестр он автоматически попадет под сегодняшней датой и временем, а это значит…

Хейгорн поднялся, и его бурая мантия взметнулась так, что он сам стал похож на драконов с люстры, готовых испепелить посетителя:

– Ты что же, Тодиун, за дурака меня держишь?! Ты считаешь, что я, Канех Хейгорн, ничего не смыслю в ваших юридических хитростях? Ты ведь так считаешь, Тодиун?! – Казалось, каждым словом он будто вколачивает сидящего перед ним маленького человечка в землю.

– Господин президент, прошу простить меня, даже в мыслях не было ничего подобного! – Нотариус снова подумал, что иметь дело с Чанхиуном было гораздо проще и приятнее.

– Вот и хорошо. – Хейгорн успокоился и опустился в кресло. – В таком случае вот что ты сделаешь. Ты зарегистрируешь этот документ как положено под той датой, под которой сможешь. Все остальное, Тодиун, тебя не касается, но можешь не беспокоиться: не пройдет и часа, как он уже будет записан в реестре под нужным числом. И разумеется, Тодиун, если кто-нибудь когда-нибудь спросит тебя, ты подтвердишь, что за два дня до смерти Чанхиун действительно показал тебе это завещание. И ты, Тодиун, именно тогда и зарегистрировал его. Все ли ты правильно понял?

– Конечно, я понял, господин президент! Но, прошу заметить, дело это не совсем законное, и если вы хотите, чтобы я за него взялся…

– Слушай меня внимательно, Тодиун! – Хейгорн остановил нотариуса взмахом руки. – Твоя дочь сейчас заканчивает Майхенну, и тебя, конечно, волнует, как дальше сложится ее жизнь – ведь так? – Президент не стал дожидаться ответа. – Ну так вот, у меня в Майхенне есть филиал, а там намечается свободное место в группе управления. Ты ведь понимаешь, Тодиун, что в правление, даже филиалом, я возьму не всякого, так что это большая честь для нее! Вот документ – ты можешь рассмотреть его и убедиться, что там все правильно с точки зрения ваших юридических тонкостей. И чтобы ты, Тодиун, не сомневался в моей щедрости, ты в придачу получишь пятьдесят тысяч худанов лично от меня. Но учти вот что! Если что-нибудь пойдет не так, как мы договорились… если хоть слово уйдет на сторону… тогда, Тодиун, твоя любимая дочь не получит не только места в «Хейгорне». Она вообще ничего не получит! Она сгниет в нищете, а ты… твои дни будут недолгими. Ты же не хочешь, чтобы так получилось, Тодиун? Ты хочешь, чтобы все было хорошо, ведь так?

– Конечно, господин президент!

«Эх, Имак, что ж ты так поторопился умирать!» – подумал Дхок.

– Тогда ты сейчас возьмешь завещание и сделаешь все, как я сказал. Так, Тодиун?

– Уже беру, господин президент! – Нотариус потянулся за документом, и Хейгорн отдал ему бумагу.

– Ну так иди и не теряй времени! Со мной можешь не связываться – я узнаю обо всем от своих доверенных лиц. И надеюсь, Тодиун, что никаких ошибок не будет!

Нотариус, пятясь, удалился, а Хейгорн, довольный, откинулся в кресле. Сегодня его настроение было гораздо лучше, чем после недавнего визита этого Хаймса. Во-первых, он нашел выход, как разрешить вопрос с завещанием. Сейчас нотариус его зарегистрирует, и тотчас же другой человек из группы технической поддержки, переправит дату на нужную. С ним получилось еще проще: агенты Хейгорна откопали пару темных делишек, в которых тому довелось участвовать, прижали парня к стенке – и он был согласен на все, что угодно. А это значит, что через несколько дней глава компании станет обладателем огромной суммы… и эта сумма в первую очередь поможет поправить дела фирмы, которые на самом деле не столь благополучны, как это кажется со стороны. Ведь «Призрак» уже съел кучу денег и съест еще, прежде чем начнет давать отдачу. Конечно, потом эта отдача стократ превзойдет затраченные на него средства – о, тогда вся Галактика будет у его, Хейгорна, ног!

Канех наконец-то разобрался в сути проекта, документацию которого талантливо своровали у «Интергалактик» шпионы Чанхиуна. Он понял теперь, почему тот едва ли не пупом цеплялся за «Призрак» – да знай президент все с самого начала, уцепился бы еще сильнее! Тут ведь речь уже не о том, чтобы вывести компанию на первое место в Галактике, а о том, чтобы повелевать Галактикой со всеми ее компаниями и планетами! Не только жителями близлежащих Фидуха и Эстимана, но и благородными хайламцами, и загадочными маризянами, и даже заносчивыми землянами – всеми, без ограничений! Разумеется, Чанхиун хотел скрыть это от него – ведь профессор рассчитывал, что вся полнота власти достанется ему одному, а президент будет только улыбаться людям с больших экранов, не имея реальной возможности влиять на ход событий. Но Чанхиун возомнил о себе слишком много и получил по заслугам; теперь его нет, и он, Канех Хейгорн, наконец-то может сам распоряжаться компанией. И уж он, именем Духа, больше никому не даст вырвать власть у него из рук!