Исповедь Бога - Якименко Константин Николаевич - Страница 13

Это безнадежный случай. Кто из нас двоих врач, а кто – пациент?

"Идите вы к черту! Хотите биться головой об стекло – бейтесь!"

"Вы хотите, чтобы я это сделал?"

"Да, я хочу этого. ХОЧУ!.."

"Пожалуйста."

Он сделал все аккуратно. Подошел к окну, наклонил голову и стремительно ударил.

Стекло было выбито. Он сам откинулся назад. Я даже не знаю, остался ли он жив. Во всяком случае, крови было много.

Тогда я заметил, что плачу. Да, я плакал. Может быть, всего второй раз в жизни.

Скоро пришла охрана. Не помню точно, но, наверное, я сам ее вызвал.

"Доктору плохо. Заберите его, пусть ему окажут помощь."

"Слушаюсь."

Я остановил одного из них. Он оглянулся на меня. В его взгляде был немой вопрос: что вам от меня нужно? Но он не задавал этот вопрос.

Он ждал, пока я сам скажу.

Он смотрел на меня СНИЗУ ВВЕРХ.

"Оцените ситуацию. Доктор лежит с разбитой головой. Стекло выбито. Я как ни в чем ни бывало стою здесь. Вам не кажется, что меня нужно задержать?"

"Не понимаю, о чем вы. У нас к вам нет никаких претензий."

"Вам не кажется, что я мог толкнуть доктора к окну? Может быть, я сделал это преднамеренно?"

"Почему мы должны подозревать ВАС? Я против вас ничего не имею."

"Но если бы на моем месте был ДРУГОЙ человек, вы бы его взяли!"

"Не знаю. Все зависит от ситуации."

"Болван!"

"Может быть, вы хотите, чтобы мы вас арестовали? Если так, то…"

"Идите к черту!"

"Как вам будет угодно."

Они не понимают, что делают. Относятся ко мне как к уникальному, и не знают, что я уникальный.

Они думают, что я обычный человек. Что я такой же, как все. Что у меня те же проблемы, что и у других людей.

Они пытаются объяснить мои проблемы со своей точки зрения. Со стороны ОБЫЧНЫХ людей. Никто не понимает, что у меня есть эта СПОСОБНОСТЬ. Все ощущают ее на себе, но никто не понимает.

Никто и не может этого понять. Потому что я – единственный. Другого такого человека никогда не было.

И, надеюсь, никогда больше не будет.

Я всегда буду одиноким. Одинокий и единственный – разве это не одно и то же?

Ну и пусть! Пускай я не могу получить некоторые вещи. Пускай у меня не будет настоящей любви и дружбы. Но нужно ли это мне, человеку, у которого есть АБСОЛЮТНАЯ ВЛАСТЬ?

Эти чувства созданы для простых людей, которым нужно заботиться о самосохранении. Я – не такой. Я могу не бояться за свою жизнь. Значит, мне нужно совсем другое.

Я должен до конца удовлетворить свое чувство превосходства. Взять все, что я еще могу взять. Все, что я не успел взять в этом мире до сих пор.

ЭТОТ МИР БУДЕТ МОЙ.

ДА БУДЕТ ТАК!

"Сегодня – великий день для всей нашей планеты. Впервые в жизни свершилось то, о чем мечтали многие народы. Таков закономерный ход истории. Мы шли к этому событию веками и, наконец, достигли."

Он действительно радовался, провозглашая приветственную речь. Они все были рады. Рады за меня. Рады потому, что Я ТАК ХОТЕЛ.

Мне было все равно. Я мог его не слушать. Не важно было, что он говорит. Пусть даже не было бы никакой торжественной церемонии. Суть от этого не поменялась бы.

Они точно так же приветствовали бы меня. Везде, где видели, приветствовали бы меня. И только меня.

ПОТОМУ ЧТО Я ТАК ХОТЕЛ.

"Сегодня впервые за тысячелетнюю историю нашей планеты мы провозглашаем этого человека президентом ЗЕМЛИ. Да, господа, президентом единой и неделимой отныне нашей родной планеты Земли. Ура! Да здравствует…"

Мне было безразлично, что он там кричал. Мне было плевать на них всех. На всех тех, кто стоял сейчас внизу и преданно смотрел на меня.

Я видел их глаза вблизи. Много глаз. Я видел, как люди смотрели на меня, когда были рядом со мной.

Эти глаза ничего не выражали. Они были пусты!

Они всегда были пусты, когда были рядом со мной. Потому что это были уже не те люди. Это были просто букашки.

Я превращал людей в букашек. Человечество – всего лишь большой муравейник…

Когда я оттолкнул в сторону церемониймейстера, никто не шелохнулся. Они все так же смотрели на меня, не отрываясь.

"Этот человек допустил ошибку. Он назвал меня президентом. Но это не так. Президентов обычно выбирают. За них голосуют, они управляют не сами, они опираются на парламент. Это – демократия.

К черту парламент! К черту демократию! Я не собираюсь ни с кем делить власть. Хочу, чтобы вы знали правду. Никто ведь меня не выбирал. Я просто пришел и взял то, что мне причитается.

Пускай все встанет на свои места. Называйте меня ИМПЕРАТОРОМ. Земля – моя ИМПЕРИЯ. Я могу делать здесь все, что мне захочется. У меня абсолютная власть. Я устанавливаю законы. И никто и никогда не пойдет против меня.

Вы довольны? Впрочем, это не имеет значения. Вас никто не будет спрашивать. Вы будете делать то, что от вас требуется. Вы будете работать мне на славу и на славу моей империи. Потому что Я ТАК ХОЧУ!

Я сказал все. Можешь продолжать."

Я знал, что в сущности это ничего не меняет. Не важно, как меня могли назвать. В любом случае я имел бы абсолютную власть. В любом случае они делали бы то, что я захотел.

Просто мне нужно было выплеснуть куда-то свою негативную энергию.

"Извините, господа. Прошу прощения за ошибку. Сегодня этот человек провозглашается императором Земли, единой и неделимой…"

Они все также радовались. Для них тоже ничего не изменилось.

Уходя, я снова смотрел людям в глаза. Они были пусты. Пусты по-прежнему, как и раньше.

Так было всегда.

Отныне я был императором Земли. Я был всем. Я был первым и единственным.

Да, черт возьми! Никто и никогда даже не мог мечтать, что когда-либо в истории произойдет нечто подобное.

Я осуществил это. Я – благодаря чувству собственного превосходства. И моей СПОСОБНОСТИ.

По крайней мере, я сделал в своей жизни хотя бы одно полезное дело. Может быть, империя не развалится, когда меня уже не будет?

Это была вершина. Но не самая большая. Я мог подняться еще выше.

Я мог занять ЕГО место. Место Бога.

Я и был Богом. Зачем же мне это скрывать?

Я знал, что такое вполне мне под силу. У меня были все средства и все возможности. Тем более теперь, когда я узаконил свое положение АБСОЛЮТНОГО.

Я назначил для этого события определенный день. Я отдал приказ всем телекомпаниям мира, всей прессе и их корреспондентам. Они должны были показывать только МЕНЯ и писать только обо МНЕ.