Десять тысяч - Якименко Константин Николаевич - Страница 3

На душе заметно полегчало, однако задерживаться на месте не стоило. Инна медленно двинулась вперёд. Безымянный палец напомнил о себе ноющей болью, и она взглянула на ноготь. Тот был сорван почти полностью, мясистая ткань кончика пальца набухла и покраснела. Стоило Инне увидеть всё это своими глазами, как разболелось будто ещё сильнее. И как теперь с таким показаться на людях? Небось, пару месяцев будет отрастать… Придётся на время прикрывать накладным, что делать? Ладно, все эти проблемы в принципе разрешимы. Выбраться бы сначала отсюда…

Бесконечный туннель всё-таки заканчивался. Пока ещё сложно было понять, что там впереди — но явно нечто большее, чем просто очередной поворот. Скоро Инна смогла увидеть всё собственными глазами. Если всё-таки называть это подземелье канализацией, то здешнее помещение было чем-то вроде коллектора. Оно представляло собой круглый зал, к которому сходились пять коридоров — четыре других, насколько она могла видеть, выглядели копиями того, из которого она вышла. Где-то мерно капала вода, будто отсчитывая время: кап-п… кап-п… кап-п… Кажется, китайцы — или кто там ещё — пытали своих пленников, садя их под такие регулярно падающие капли и принуждая медленно сходить с ума в полном одиночестве… Инна поёжилась. Потом заметила, что громкой капели вторит другая, потише и с каким-то чуть сбитым ритмом: кап-кап… кап-кап… кап-кап-кап… кап-кап…

Посреди зала обнаружился колодец, в который стекалась вода со всех пяти направлений. Даже туда она опускалась медленно, бесшумно, будто нехотя. На потолке полукругом расположились светильники — заметно более яркие, нежели лампочки в коридоре, хотя и такие же невзрачные на вид. Инна перевела взгляд на центр. Там, прямо над колодцем, повисло что-то чёрное и бесформенное. И оно как будто шевелилось… бр-р-р! Она присмотрелась получше: нет, наверное, показалось. Но подходить поближе к колодцу и заглядывать в него, как она собиралась вначале, ей совсем расхотелось.

Так, и куда же теперь дальше? — думала Инна. С виду все коридоры совершенно одинаковые, но как на самом деле? Можно ли по одному только внешнему виду судить о том, куда они ведут? Не знаю, как вообще, но в этом месте, пожалуй, нельзя. Что же делать? Хотя, вот, было такое правило левой руки… Сработает ли оно здесь? И, кстати, в самом начале я свернула не влево, а вправо, так что… Ну, это, допустим, никакой роли не играет. Пускай вместо левой руки будет правая, не всё ли равно? Но даст ли это хоть что-нибудь?

Пожалуй, наличие хоть какой-нибудь, пускай даже сомнительной системы всё же лучше, чем её полное отсутствие, решила Инна. Она выбрала ближний к себе правый туннель и, не имея никакого желания надолго задерживаться в зале, тут же свернула в него. Новый ход был освещён чуть получше старого, и это не могло её не обрадовать. Никаких других отличий она не заметила — те же скользкие зелёные стены, мокрый пол и плавно текущая вода посредине. Но если предыдущий отрезок пути был очень длинным и прямым, то здесь сразу же в пределах видимости оказался поворот налево. Хм, как бы не получилось, что путь сейчас просто-напросто примкнёт к залу этаким полукольцом… Впрочем, не проверишь — не узнаешь.

«Вот — новый поворот, и мотор ревёт! Что он нам несёт?» — напевала Инна мысленно. Петь вслух больше не решалась, но даже так было уже веселее и меньше страшно. Страсть к музыке жила у неё в душе с самых ранних детских лет, ещё когда мама наигрывала ей что-нибудь на пианино, а доченька своими неумелыми пальчиками пыталась это повторить. Позже играла уже сама — сперва на том же пианино, потом на «Ямахе», деньги на которую раздобыла с таким трудом… Инна знала на память множество классических мелодий, но часто любила пофантазировать, сыграть «на вольную тему», как она это называла — в таких случаях обычно запиралась в комнате одна, остерегаясь, как бы кто-то невзначай не потревожил её «музу». Она и говорила про свои фантазии не иначе как: «ко мне прилетела муза». Но, похоже, муза оказалась не слишком благосклонной к своей служительнице, не то она бы как-нибудь постаралась, чтобы Инна стала если не композитором, то уж хотя бы пианисткой. Но жизнь складывалась совсем по-другому… Наверное, очень они с этой музой не сошлись характерами. Если бы не так, не приходилось бы ей сейчас лазить по этой жуткой дыре…

Поворот был уже совсем рядом. Не спеша Инна вышла за угол и посмотрела вперёд. Увиденное оказалось как минимум неожиданным. По привычке она прикрыла рот рукой и попыталась приглядеться получше, прежде чем подойти и рассмотреть с более близкого расстояния…

В нескольких метрах от Инны на полу лежал человек.

Поза его казалась неправильной, неестественной. С верхней частью тела всё было нормально, она располагалась так, как вполне мог расположиться спящий — хотя и странно это, чтобы кто-то рискнул заснуть в таком месте, да ещё и на влажном полу, ничего даже под себя не подложив. Но вот ноги свешивались прямо в воду. Инна осторожно шагнула вперёд. Она по-прежнему держалась правой стороны коридора, а незнакомец устроился на левой, но перебраться к нему при желании ничего не стоило. На нём была тёмная рубашка и такого же цвета брюки — и то и другое слегка примятое, но, в общем, ещё вполне приличного вида. Сам он выглядел, кажется, довольно молодо… Если всё же рискну его разбудить — сначала постараюсь хоть немножко привести себя в порядок, решила Инна. Хотя здесь и «тёмно подземелье», но предстать перед парнем в своём нынешнем виде… Как бы там ни складывалась жизнь, но самоуважение она всё же не утратила. Инна подошла ещё ближе. Да, молодой парень, и весьма привлекательной наружности, кажется… Вот если бы он вывел меня отсюда, получилось бы просто прекрасно, я тогда ему может быть даже… Она перевела взгляд на правую руку, в которой незнакомец что-то держал. Что-то? Это выглядело очень похоже на…

Инна вскрикнула и уже с запозданием автоматически поднесла ладонь ко рту. Теперь причина его малоудобного положения стала очевидной: парень был мёртв. Об этом недвусмысленно свидетельствовало тёмное пятно у него на лбу.

Инна решилась и всё-таки перепрыгнула на левую сторону. Сердце бешено колотилось. Он мёртв, да — но почему? Его убили? Кто, зачем? Или… или он сам?! Вот ведь как всё сходится: пистолет в руке, и эта дырка во лбу… Но, опять же, зачем? Что-то увидел и испугался? Уж наверное это была не просто крыса…

Голова кружилась. Инна снова перевела взгляд на рану. Чёрная кровь уже запеклась; глаза были широко открыты и отрешённо смотрели перед собой. Прямо как святой, подумала она. Однако, кожа уже начинала приобретать отвратительный трупный оттенок. Инна почувствовала, что её мутит. Нет, не хочу! — крикнула мысленно. Не хочу и не буду! Вот ещё чего не хватало! Но организм, кажется, считал иначе. Полная отвращения к происходящему и к самой себе, она повернулась к воде и исторгла в неё всё, что ещё не успело перевариться в желудке. Поток медленно уносил противного вида кашицу; она сплюнула несколько раз, чуть подождала, зачерпнула воды и умылась. Потом склонила голову; на глаза наворачивались слёзы, и Инна не пыталась их остановить. Эх, дура ты, дурёха набитая! Ну зачем сюда потащилась? Что, всю жизнь мечтала увидеть труп с простреленной башкой? Мало было на такое по телеку смотреть? На вот, смотри теперь, сколько влезет! Смотри-смотри, скоро сама на его месте будешь! Ну, что ещё? Мало тебе, искательница приключений на свою голову хреновая?!

Инна снова обратила взгляд на парня. Тот и правда был красавчик, даже сейчас, уже отошедши в мир иной. Черты лица правильные, чересчур строгие даже, но именно такие ей и нравились. Волосы чёрные, темнее чем у неё, короткие, гладко уложенные, только местами непослушно закручивающиеся в кудри — совсем как у живого… Если бы случилось чудо и этот парень сейчас встал — она пошла бы за ним куда угодно. К выходу… да что там — к выходу. Конечно, если бы он знал, где выход… но всё равно: куда угодно, хоть на край света! Ну и что, что она видит его первый раз в жизни? Если бы он встал, она бы с ним… Инна вдруг ощутила пробуждающееся желание и содрогнулась. Что за гадость, ведь это же труп! Но если бы он всё-таки встал…