Десять тысяч - Якименко Константин Николаевич - Страница 14

— А эти люди… твои спутники…

— Что?

— Они погибли? — всё-таки выговорила она.

— Конечно, — он произнёс это с полным спокойствием в голосе.

— Кто они были?

— Не важно. Просто случайные попутчики.

Ей уже не хотелось ничего уточнять. Казалось, чем больше она будет узнавать об этом странном мире — тем более ужасным он будет представать перед ней. Они прошли ещё некоторое расстояние, когда впереди показался дом. Это действительно был именно дом, маленький деревенский домик неопределённо-серого цвета с двумя дырами-окнами и провалившейся крышей. Домик под землёй? Почему меня это не удивляет? — подумала Инна.

— Если нам повезёт… — неопределённо начал Славик. — Стой на месте. Не упадёшь?

— Да нет, — Инна слабо улыбнулась.

Он отпустил её и подошёл к дому. Заглянул в окно и смотрел в него чуть подольше, чем в прошлый раз. Она молча ждала; голова всё ещё ходила по кругу. Наконец он повернулся к ней:

— Всё нормально, Инка. Устроимся здесь.

Они обошли здание справа — там обнаружилась деревянная дверь, слегка покосившаяся — одна петля снизу отсутствовала. На двери была прибита металлическая табличка с выгравированным номером: «0769». Инна вздрогнула.

— Сколько их? — спросила она.

— Кого?

Она указала на табличку.

— А-а… По некоторым данным — 4761. По другим — 7830. А вообще-то не знаю. Скорее всего, и те и другие врут. А разве есть какая-то разница?

— Нет, наверное, — сказала Инна и вдруг выдала неожиданно сама для себя: — Десять тысяч!

— Что?

— Не знаю… Нет, не важно.

Они вошли в дом. В глаза сразу бросился валяющийся на деревянном полу стул со сломанной ножкой. Сам пол был выщерблен в нескольких местах — из-под дерева выступал твёрдый каменный фундамент. На столе была раскидана всякая посуда — целая и битая, чистая и грязная… в сравнении с этим жилище Этапа содержалось просто в идеальном порядке. Портьера рядом с одним из окон была наполовину сорвана и кое-где продырявлена, будто по ней неоднократно лазили коты. У другого окна таковая отсутствовала вообще. Возле стены стояла широкая кровать, подозрительно прогнувшаяся посредине.

Инна сразу подошла к кровати. Осторожно присела: ничего, гнётся, но вроде держит. Распустила волосы и улеглась — подушка выглядела не слишком чистой, но это сейчас беспокоило её меньше всего. Легла — и сразу ощутила облегчение. Это всё-таки не каменный или металлический холодный пол, а более-менее нормальная постель, люди здесь когда-то спали… Что с ними стало, интересно?

— Я бы ещё переоделась… — сказала тихонько.

— Ты бы просто джинсы сняла, — посоветовал Славик.

— Ага, разогналась!

— Как знаешь. Отдохни сначала, потом об одёжке будешь думать. Я бы и сам разделся тоже…

Она и охнуть не успела, как он уже стоял в одних трусах:

— Тепло здесь, почему бы и нет?

— Ну-у… — она сама не знала, что хотела сказать.

— Меня можешь не смущаться. Я голых девок повидал всяких. Если б ты мне нужна была для секса, я бы с тобой больно не церемонился.

Инну передёрнуло:

— Хорош кавалер мне попался!

— Жаловаться будешь? Только кому? Кто другой на моём месте вообще бы разговоры разводить не стал. Использовал по назначению, да и шлёпнул бы сразу, чтоб не мучилась — всех делов.

Инна внутренне содрогнулась. Он хочет сказать, что такое здесь в порядке вещей? Впрочем, даже это её уже не удивляло. Славик заметил её испуг:

— Извини, Инка-Паутинка. Но с волками жить — по волчьи выть. Помнишь такую поговорку?

— Угу…

— Вот тебе и угу. Жрать хочешь?

— Не-а…

— Ну тогда я сам поем. Ничего?

— Да нет, конечно.

— Сейчас поищу себе чего-нибудь.

Славик скрылся из её поля зрения; из угла комнаты, где-то у неё за головой, послышался стук и звон. Потом он снова появился, спиной к ней, и она вдруг заметила, что его правый бок в крови. Чёрт, вспомнила, точно, ведь это амазонка его тогда подстрелила! И сколько я с ним под руку шла — а только сейчас обратила внимание, эгоистка… Заодно на глаза попались несколько достаточно крупных шрамов на спине — один, самый большой, проходил от шеи до ягодиц.

— Славик, да ты ранен!

— Пустяки, — отмахнулся он. — До свадьбы заживёт.

— Но кровь же идёт!

— Уже почти не идёт. Ребро сломано — вот это хуже… Ну ничего, переживу.

— Ну как же так! — воскликнула Инна. — Чёрт, я же такая неумёха! А то я бы тебе какую-нибудь перевязку сделала.

— Инка, ты сама пока отдыхай, ладно? За меня не волнуйся, мне не привыкать.

— Хочешь сказать, это для тебя как бы обычное дело?

— Ну почти.

— Хм, ну ладно… Чего кушать собрался?

— Да вот мясо нашёл, вроде ничего с виду.

— Не кошатина? — спросила Инна.

— Не похоже, — добавил задумчиво: — Может быть, человечина…

Она приподнялась на кровати:

— Издеваешься, да?!

— Извини, — сказал Славик. — Больше не буду.

Инна легла обратно. Вот дела, подумала про себя. Пришло бы мне ещё вчера в голову, что докачусь до жизни такой? Что буду вести такие странные разговоры в таких странных местах с такими странными людьми? Никогда в жизни не пришло бы… Славик сидел спиной к ней, громко жуя и изредка почавкивая. Удивительно, но к нему, при всём его раздражающем поведении, она чувствовала определённую симпатию. Не то что к Этапу, о котором и вспоминать даже не хотелось…

Вдруг Инна подумала: а почему бы и нет? Спросила тут же:

— Славик, а ты не знаешь, где выход?

— Какой выход? — он явно не прикидывался, а действительно не понял, о чём речь.

— Какой-какой… Выход из этого подземелья. Какой ещё меня может интересовать?

Он отставил мясо и повернулся к ней:

— Что они тебе сказали? Получишь десять тысяч, если проведёшь ночь в доме?

— Ну да. Если не сбегу оттуда до рассвета.

— А как тебя сюда занесло?

— Как? Дура, потому что. Увидела дверь и захотела посмотреть, что за ней. А там ещё и связка ключей висела…

— Ясно. Наверное, все так попадают, — сказал Славик. — Одни сами приходят. Других заманивают. Кого на любопытстве, кого ещё как…

— Меня, значит, заманили?

— Значит, да.

— А потом? — спросила Инна.

— Что — потом?

— Нет, это я тебя спрашиваю! Что — потом?

Он не ответил. Отвернулся и снова принялся жевать своё мясо. Инна привстала на кровати. Нет, она уже смирилась с его демонстративно прямолинейным спокойствием, но должны же быть какие-то границы… И ведь именно когда речь зашла о выходе! Вот и Этап тоже на этот счёт всё юлил-юлил… Хотя, он насчёт всего юлил, это не показатель. И всё-таки…

— Славик, это что — какое-то табу?

— Ты о чём?

— О чём? О своём, о женском. О выходе, конечно же!

Он встал, развернул стул и сел лицом к ней. Небритый, неухоженный… на левой щеке тоже был шрам… и на лбу… «На лицо ужасные, добрые внутри» — вспомнила Инна. Можно ли назвать Славика добрым? Наверное, нет. Несмотря даже на то, что с ней он поступил несомненно по-доброму.

Он взял её ладонь в свои руки — твёрдые, даже шершавые… и холодные. Или это ей только так кажется, потому что сама горячая, будто вышла прямо из костра? Во всяком случае, ей было приятно. Она ощущала исходящее от него спокойствие и какое-то умиротворение.

— Знаешь, сколько я здесь? — спросил Славик.

— И сколько?

— Я и сам теперь не знаю. Здесь вообще время течёт иначе.

— Да, я уже заметила.

Она вдруг подумала, что борода делает его гораздо старше. Так он выглядит лет на тридцать пять, а на самом деле? Пожалуй, если его побрить, ему не дашь больше тридцати. Может, даже и меньше… «Знаешь, сколько я здесь?» Прозвучало так, будто он здесь уже по крайней мере несколько лет. Несколько часов и несколько лет — почувствуй разницу, девочка!

— Думаешь, это так просто, да? — говорил Славик. — Как в компьютерной игре: нажал «эскейп», вылетел в меню, там выбрал «Exit Game» — и всех делов?

— Может, это и есть что-то вроде компьютерной игры? Этой, как её… виртуальной реальности?