Звездочет - Яффе Мишель - Страница 31

Йен Фоскари до того привык к ночным кошмарам, что ему понадобилось несколько минут на то, чтобы понять, что крики и громкие шаги раздавались откуда-то из коридора. Увидев незнакомый шнур от звонка, граф растерялся, но тут вспомнил божественную прошлую ночь, и на его лице расцвела удовлетворенная улыбка. Он протянул было руку, чтобы обнять Бьянку, но, к его изумлению, ее не было рядом.

— Бьянка! — крикнул он. Его голос гулко раздавался в пустой комнате. — Бьянка! — повторил он громче.

В дверь забарабанили, и в комнату ворвался слуга Джорджо.

— Ваш склад в цейхгаузе взорвался в шесть часов утра, — сообщил он. — Там все горит, летят обломки — словом, ужас, да и только. Правда, дело не так плохо, как в 1563 году: положение отчасти спас дождь, который буквально затопил весь цейхгауз. Четверть часа назад Тристан прислал посыльного, и ваш брат уже спешит туда. Знай я, где вы спите, я бы сразу разбудил вас, но уж так вышло, что в спальне я нашел лишь ваши вещи. — Джорджо спокойно встретил разъяренный взгляд графа, на который не обратил никакого внимания. — Ваши дядюшки ждут в гондоле.

— А Бьянка? Где она? — раздраженно спросил Йен.

— Думаю, вы знаете о ней больше моего. Кстати, одной гондолы нет на месте — как и двух ночных гондольеров.

Йен заскрежетал зубами, но потом чуть успокоился.

— Возможно, это поможет раскрыть вашу тайну. — В руках слуги сверкнул топаз, а Йен взял со стола записку Бьянки.

Ладно, где бы она ни была, она по крайней мере не крала драгоценности. Направляясь к двери, откуда лился свет, чтобы прочесть записку, Йен с удивлением заметил, что его пальцы дрожат и что он сильно тревожится за Бьянку: на его лице за несколько мгновений сменилось три выражения — облегчения, ярости и страха. Как она могла уйти, сердито спрашивал он себя, как могла подвергать себя опасности?!

— Черт возьми! — закричал он, отталкивая Джорджо и устремляясь к выходу из палаццо.

Первую половину пути в цейхгауз Франческо, Роберто и Йен молчали. Ни один из них не вспоминал события прошлого вечера: все были слишком погружены в свои размышления. Разбудив Роберто и Франческо, Джорджо сообщил им не только о взрыве, но и о двух комплектах одежды, разбросанной на полу в библиотеке. И хотя дядюшки сгорали от нетерпения поздравить Йена, они не говорили ни слова, понимая, что сейчас его мысли заняты другим. Взрыв мог означать потерю всего дела. Арборетти имели привилегию продавать и хранить боеприпасы в Венеции. Потребуется серьезное расследование происшествия, результаты которого могут лишить их этого права, особенно если выяснится, что причиной взрыва была их собственная неосторожность. Теперь будут тщательно прослеживаться все их сделки, и некоторым, с кем они имели дело, вряд ли понравится столь пристальное внимание властей. Роберто и Франческо готовы были поклясться, что Йен про себя обдумывает, как бы свести к минимуму последствия взрыва, но вдруг услышали:

— Надеюсь, она жива и я смогу свернуть ей шею.

— Хорошая мысль, — согласно кивнул Роберто.

— Похоже, ты говоришь о Бьянке, — промолвил Франческо, стараясь скрыть звучавшее в его голосе удивление. — Что еще ужасного она сделала?

— Три часа назад ваша драгоценная Бьянка ушла из палаццо, чтобы помочь какой-то роженице, — мрачно объяснил Йен. — А роженица — в цейхгаузе. Возможно, она все еще там, вот только осталась ли она в живых после того, что случилось.

Молчание в гондоле не нарушалось до тех пор, пока они не прибыли к цейхгаузу. Сначала они увидели разрушения, которые принес взрыв, потом услыхали какофонию криков: что-то выкрикивали мужчины, плакали дети, рыдали женщины. Кто-то бегом выносил из обломков зданий остатки уцелевших инструментов.

Монашки, жившие при церкви, сбились с ног, пытаясь разместить многочисленных раненых — и тех, кто приходил пешком, и тех, кого привозили на телегах и даже приносили на закорках. Несколько монашек толпились вокруг маленькой фигурки, которая стояла посреди всей этой неразберихи и отдавала указания. Йен лишь покачал головой, недоумевая, как эта невысокая босая женщина смогла взять на себя командование в трудной ситуации. И вдруг… Ничто в незнакомке: ни босые ноги, ни рваное запачканное платье, ни покрытые сажей волосы, ни перебинтованная голова — не напоминало о Бьянке, однако он был уверен, что это именно она. Его предположение подтвердилось, когда она, заметив Франческо и Роберто, оставила свой пост и бросилась им навстречу.

— Слава Богу, вы здесь! — Бьянке захотелось обнять их и расцеловать, но время было слишком дорого. — Доктор цейхгауза и его работники были моими первыми пациентами, а единственная сестра милосердия получила ранение, так что работать не сможет. У большинства поступающих серьезные ожоги, но есть и переломы. К счастью, пока никто не умер.

Роберто потрогал ее повязку, и Бьянка невольно заморгала.

— А ты уверена, что тебе не надо лежать, детка? — заботливо спросил он.

— Это пустяки, — возразила она, справившись с головокружением. — Я просто на время потеряла сознание, когда что-то упало на меня во время взрыва.

— Что именно?

— Обломок фасада. Но Нило быстро привел меня в чувство, и, как видите, со мной все в порядке.

Они втроем побежали в наспех сооруженную больницу.

Облегчение, охватившее его, когда он увидел ее живой, быстро сменилось гневом и негодованием на то, что она так нелепо рисковала жизнью. О чем она думала, отправившись посреди ночи в самую опасную часть Венеции? Одна! Даже не испросив у него разрешения!

Слева Йен увидел группу людей, пытавшихся загасить пламя на строящемся корабле. Справа люди выстроились в ряд и передавали из рук в руки ведра с водой из канала для тушения горевшего здания. Какой-то мальчик, возможно, помощник одного из корабелов, тащил две большие бадьи с водой, согнувшись от их тяжести. Йен бросился ему на помощь, поставив одну бадью себе на плечо, и тут же оказался в гуще дел. Работая как машины, они лили и лили воду на огонь. Наконец их усилия увенчались успехом: пламя стало отступать.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем вереницы стали распадаться.