Звездочет - Яффе Мишель - Страница 101

Нос их гондолы смело бороздил волны, пока Йен и Джорджо носились по каналам, расспрашивая встречных гондольеров, направлявшихся с пассажирами к торговым судам, готовящимся отплыть.

— Бьянка! — не выдержав, закричал Йен, когда они причалили к очередному судну. — Бьянка, ты здесь?

Джорджо не думал, что может перекричать своего хозяина через ревущий ветер. Он не видел способа смягчить его безумие.

Когда они причаливали к очередному судну, через борт свесилась чья-то голова и послышался возглас:

— Что вам нужно? — Загорелое лицо с седой бородой казалось неприветливым. — Мы сейчас поднимаем якорь, и никаких пассажиров больше не берем.

— У вас на борту есть женщина? — крикнул Йен с таким отчаянием в голосе, что матрос изумился и заговорщицки подмигнул Йену, улыбнувшись щербатым ртом.

— Вы проделали такой путь, чтобы узнать про женщину? Вы помешались, да? У вас за спиной, в Венеции их сотни, тысячи. Этот город называют «раем для проституток», и не без основания. Я могу дать вам адрес такой, которая знает такие штучки с перьями, что…

— Нет, я ищу особенную женщину. Свою… сестру. Она небольшого роста, с овальным лицом, шелковистыми каштановыми волосами, а глаза у нее цвета расплавленного золота.

— Что-то непохоже, чтобы вы говорили о сестре, — удивился матрос. — Впрочем, это не мое дело. Тем более что на нашем торговом судне нет такого дорогостоящего груза. Что? — Он оглянулся к кому-то, кто окликнул его сзади. — Подождите, не уезжайте, — крикнул он Йену и исчез.

— Будет лучше, если мы поедем домой, — предложил Джорджо спустя пару минут, которые показались ему вечностью на пронизывающем ветру. — Как только начнется прилив, все эти суда снимутся с якоря и уйдут в море. У нас осталось меньше часа, а кораблей больше сорока. Думаю, что если вы просто оставите свой адрес, моряк отправит вам адрес женщины с перьями.

Йен пожал плечами, не зная, рассердиться ли ему на Джорджо, или не обратить внимания на его реплику. Он уже склонялся к мысли о наказании, которое поможет им встряхнуться, как вдруг над бортом корабля снова показалось знакомое лицо.

— Похоже, что кое-кто здесь знает о вашей… гм… сестре. — Он оглянулся назад за поддержкой. — А почему вы разыскиваете ее?

— Я допустил чудовищную ошибку и хочу ее исправить, — честно признался незнакомому моряку Йен. — Я должен увидеть ее и поговорить с ней.

— А что вы хотите сказать ей? — спросил матрос, на мгновение исчезнув из поля видимости.

— Я скажу это ей самой, когда увижу! — в отчаянии крикнул Йен. — Незачем играть со мной в игры! Я должен найти ее, даже если мне придется плыть до самого Китая! Она у вас или нет?

Матрос кивнул и покосился назад. Следуя за его взглядом, Йен уставился на палубу корабля. Там среди двух дюжин матросов, готовых отдать швартовы, он увидел Бьянку. Она обеими руками держалась за поручень, ее глаза блестели, а волосы развевались на ветру, как у языческой богини, готовой вступить в смертельную схватку с врагом.

Бьянка шла против себя самой. Она знала, что не должна видеться с Йеном, должна держаться от него подальше, но ничего не могла с собой поделать. Когда она услышала, как он выкликает ее имя, ее охватило полнейшее безволие. Сердце предательски дрогнуло, наполнившись радостью. Он пришел за ней. Он бросился ее искать.

Или он хочет схватить ее и вернуть в тюрьму? Собирается прямо в лицо заявить, что он ее ненавидит? Как она пожалела в этот момент, что не погибла в затопленной камере! Она стояла на палубе, а сердце ее билось так сильно, что, казалось, его удары слышны до самой площади Сан-Марко. Она сделала все, чтобы ни выражение ее лица, ни голос не выдали ее чувств.

— Ты нашел меня, — сухо констатировала она. Йен не был готов к такой встрече, поэтому ее тон поверг его в замешательство. Он греб наравне с Джорджо всю дорогу, подвергая свою жизнь опасности вторично за эту ночь, рисковал подхватить воспаление легких, потому что так и не успел переодеться, и все для того, чтобы сказать ей, как сильно он ее любит. И в ответ он получил лишь безразличие. В груди у него возникло смятение, с которым он не мог справиться.

— Да, нашел! — в тон ей ответил Йен. — Ты думала, что можешь просто так сбежать? Если помнишь, ты все еще находишься под судом и под моей ответственностью.

Бьянке показалось, что ее сердце опустилось на самую глубину бухты. Вот почему он пришел за ней! Не потому, что любит, а потому, что не хочет уронить в грязь свое доброе имя человека, которому вверена судьба осужденного на смерть узника. Его обращение вызвало у нее лишь презрительную усмешку. Она поспешила запрокинуть голову, чтобы Йен не увидел катящихся по ее щекам слез.

— Конечно, как я могла забыть. Непростительно с моей стороны.

Услышав ее голос, полный равнодушия, Йен растерялся. Значит, она бежит потому, что не хочет стать его женой. Он доставлял ей физическое удовольствие, но никаких чувств не вызывал. Поэтому перспектива провести в ним всю жизнь повергла ее в такой ужас, что она захотела бежать за море. Но ведь она сказала, что…

Йен вымолвил почти бессознательно, и в его голосе прозвучала неизбывная боль:

— Почему ты не хочешь выйти за меня замуж? Ты ведь говорила, что любишь меня.

Бьянка ответила не сразу, не будучи уверенной в том, что хорошо расслышала. А вдруг это просто дьявольские шутки ветра? И наконец, призвав на помощь все свое самообладание, она рискнула открыть самую глубокую тайну своей души.

— Потому что ты не любишь меня! — крикнула она.

— Это неправда! Я люблю тебя! Я всегда тебя любил! Это ведь так очевидно, — отозвался Йен.

— Очевидно?! Но ведь ты ушел из зала суда, когда мне вынесли смертный приговор!

— Я просто был не в себе. И к тому же я должен был… кое-что проверить. — Это оправдание показалось ничтожным даже ему самому.

Бьянка почувствовала, что ее тело стало невесомым и что она смотрит с высоты самой высокой мачты на своего любимого. Она видела, что внизу стоит человек, которого она искренне любит и которого мечтает прижать к груди. Вместо этого она продолжала спорить с ним: