Нимфа - Яффе Мишель - Страница 50

— Например, алхимику, — вставила Софи. — И поэтому вы решили, что это имеет отношение к лорду Гросгрейну?

— Отчасти да. Но оставался еще один вопрос — его шантажа. Это и привело меня сегодня в его лабораторию, — сказал Криспин. Ему не следовало говорить Софи, что он узнал эти монеты сразу же, как только увидел их на ладошке девочки; он распознал в них подделку, причем весьма своеобразную — такие фальшивые золотые Феникс впервые увидел и конфисковал два с половиной года назад. Тогда он сорвал планы преступной организации, не позволив пустить монеты в оборот, но ему пришлось уехать из страны прежде, чем он смог добраться до руководителей организации и уничтожить ее полностью. На этот раз он надеялся довести дело до конца.

— Значит, лорда Гросгрейна шантажировали, зная, что он был фальшивомонетчиком? Поэтому его и убил этот шпион Феникс?

— Феникс его не убивал, — уверенно возразил Криспин и готов уже был сказать больше, но Софи перебила его, боясь упустить свою мысль:

— Но это бессмысленно. Зачем было лорду Гросгрейнустановиться фальшивомонетчиком?

— Возможно, ему нужны были деньги. Ведь он платил тебе по тысяче фунтов в месяц.

— Но он имел огромные деньги, — покачала головой Софи.

— Ты уверена? Он владел угольными шахтами, но цены на уголь в последнее время упали. Ты наверняка знаешь, что он был платежеспособен?

— Да, безусловно. Я… — Софи хотела что-то сказать, потом передумала и замолчала, затем решилась: — Ты действительно не был сегодня сКонстанцией?

— Я надеялся, что это мы уже выяснили, — нахмурился Криспин, но тут же добавил: — Я действительно не был с ней.

— Если это был не ты, то кого же я видела?

— Ты хорошо разглядела того мужчину?

— Я видела его со спины, но и этого было достаточно.

— Ну, это все объясняет. Смею думать, что такого привлекательного лица, как у меня, больше ни у кого нет, но готов признать, что сотни мужчин в Англии похожи на меня со спины.

Софи не могла с этим согласиться, но промолчала. Вместо этого она пристально взглянула ему в лицо:

— Скажи, я могу доверять тебе, Криспин?

— Конечно.

Софи на мгновение прикрыла глаза и тут же решительно их открыла.

— То, что я собираюсь рассказать тебе, я хранила как страшную тайну целых десять лет. Это не моя тайна, но я призвана ее хранить. Если я разделю ее с тобой, ты будешь хранить ее так же свято?

Нимфа из его сна вдруг превратилась в величественную богиню. Криспин с достоинством кивнул, отдавая должное торжественности момента.

— Я знаю точно, сколько денег было у лорда Гросгрейна, потому что это я давала ему их, — начала Софи.

— Что значит «я давала ему деньги»? — изумился Криспин. — Разве лорд Гросгрейн не владел угольными шахтами по всей стране?

— Нет, это я ими владела. Они принадлежат мне.

— Тебе?

— Да. А также ветряные мельницы, водопроводные сооружения, четыре судоходных канала и полдюжины овцеводческих ферм. Я начала все это покупать, когда мне не было еще и шестнадцати, поэтому мне нужен был человек для официального заключения сделок. Тогда я наняла лорда Гросгрейна.

— Наняла? Своего крестного?

Софи поняла, что проговорилась и едва не раскрыла слишком многое.

— Да, вроде того. Согласись, никто не стал бы иметь дело с шестнадцатилетней девчонкой, — объяснила она, стараясь сгладить свою оплошность. — А с лордом Гросгрейном было приятно работать, хотя он ничего и не смыслил в делах.

То, что рассказывала Софи, казалось невероятным. Но, судя по тому, что Криспину было о ней известно, вполне возможным.

— Он платил тебе тысячу фунтов в месяц, — сказал Криспин. — Ты говорила, что это твое содержание, но если ты сама всем владеешь, зачем тебе оно? Почему он платил тебе?

— Он хотел вернуть мне долг, — с тоской вымолвила Софи. — Когда мы покупали нашу первую шахту, он оказался без средств к существованию, потому что потратил свое состояние на алхимические опыты. Он был настолько беден, что вынужден был отправить Бэзила жить к родственникам. Я немного разбиралась в алхимии, достаточно, чтобы помочь ему сделать себе на этом имя и вернуть хотя бы часть денег. У меня тоже были кое-какие сбережения. Мы объединили наши средства и вложили их в шахту. Она начала приносить прибыль, и лорд Гросгрейн снова разбогател и захотел отблагодарить меня за то, что я вернула ему былое благосостояние. Я отказалась брать у него деньги. Я всегда находила способ незаметно вернуть ему их обратно.

— Да, я понимаю, — кивнул Криспин, словно не видел ничего странного в том, что шестнадцатилетняя девочка с кошельком, в котором достаточно денег, чтобы купить угольную шахту, и туманными представлениями об алхимии объединяет усилия с нищим стареющим лордом, чтобы вести крупные финансовые дела. — Тогда получается, что лорд Гросгрейн оставил тебе по завещанию все свое имущество не из-за того, что ты его шантажировала, а потому, что оно принадлежало тебе?

— Именно, — подтвердила Софи. — Мы не хотели, чтобы стало известно, кто настоящий хозяин, потому что это нанесло бы удар по его репутации. Таким образом, мы хранили истину в тайне. Если честно, я специально распустила слух о том, что шантажирую его, чтобы избежать вопросов о наших отношениях. Но лорд Гросгрейн боялся, что если он прямо не укажет в завещании, кто является настоящим владельцем, то после его смерти найдутся люди, которые поставят под сомнение мой авторитет и способность управлять делом.

— Твой авторитет, — повторил Криспин. — Значит, это ты принимала решения, а он только публично оглашал их?

— Что-то вроде того, — согласилась Софи. — Теперь, конечно, все изменилось.

— Могу себе представить, — сказал Криспин. Он догадывался, какие чувства испытывает Софи, поскольку для него теперь тоже многое переменилось. Наконец-то он получил долгожданные ответы на все мучившие его вопросы: каковы отношения Софи с крестным, не является ли она шантажисткой, откуда у нее столько денег на благотворительность, а в своих чувствах к Софи Криспин уже не сомневался. Он прикоснулся к ее щеке.

— Вы ведь никому про это не расскажете, милорд? — спросила Софи, ласково потеревшись щекой о его ладонь. — Для лорда Гросгрейна не было ничего дороже его репутации, и если станет известно, что он получал деньги от меня, если Констанция узнает… — Софи покачала головой.

— Я никому не скажу, — пообещал Криспин и наклонил голову, чтобы поцеловать ее.

— Хорошо, — сказала Софи, прежде чем он успел прикоснуться к ее губам, — потому что, если вы не сохраните тайну, мне придется выпотрошить вас.

— Мне кажется, — целуя ее, вымолвил Криспин, — ты однажды… — поцелуй в подбородок, — уже угрожала мне… — он коснулся губами шеи, — подобным образом. — Его губы оказались возле самого ее уха. — Мне бы не хотелось считать тебя хвастуньей, но… — Он не закончил фразы, предпочитая при помощи поцелуя, а не слов выразить свою мысль.

— Дважды вам так не повезет, — задыхаясь, вымолвила Софи. — На этот раз, милорд… О, Криспин, на этот раз… — Ее слова потонули в стонах.

Криспин развернул ее к себе спиной и целовал теперь в затылок, лаская грудь.

— Криспин, я люблю тебя.

Эти слова прозвучали неожиданно для них обоих.

— Я хотела сказать, что люблю причинять тебе беспокойство, — поправилась Софи.

Криспин пристально посмотрел ей в глаза.

— Я тоже люблю, когда ты причиняешь мне беспокойство, — серьезно заявил он.

— Правда? Ты действительно это любишь? — искренне удивилась она.

— Более того, я без этого уже не могу жить.

— Криспин…

— Да, Софи?

— Криспин, я должна тебе кое-что сказать.

— Сначала я должен кое-что тебе сказать… В чем дело, Терстон?

— Доброе утро, милорд, — невозмутимо поклонился слуга, как будто он привык заставать хозяина на рассвете в саду возле реки в объятиях нагой богини. — Мне не хотелось мешать вам, милорд, но вас ждут какие-то люди.

— Люди?

— Люди с ордером на обыск Сандал-Холла и всех прилегающих построек, милорд.