Нимфа - Яффе Мишель - Страница 45

— Сто фунтов в месяц? — повторила Софи, не веря своим ушам.

— Я не все оплачивала из средств на ведение хозяйства, — поспешила оправдаться Октавия, неправильно истолковав удивление подруги.

Софи же удивилась вовсе не размеру суммы, а тому, что, умноженная на двенадцать, она равняется той, которую попросил у нее лорд Гросгрейн и на которую она выписала чек. Так вот для чего ему понадобились деньги! Неужели лорда Гросгрейна тоже шантажировали?

— Но это бессмысленно, — вслух заключила Софи.

— То, что я тратила заработанные на платьях деньги, чтобы платить шантажисту? — не поняла подругу Октавия.

— Нет, прости, я подумала о другом. В такой ситуации ты могла использовать и общие, и лично мои деньги. Но почему ты не рассказала мне об этом раньше?

— Я боялась, — призналась Октавия.

— Боялась?

— Боялась, что, если покажу записку вам с Эмми, вы захотите, чтобы я ушла.

— Я не захочу, чтобы ты ушла, ни при каких обстоятельствах, — ошеломленно заявила Софи.

— Даже если бы тебе сказали, что я убила человека?

— Даже тогда, — не колеблясь ни секунды, ответила Софи, после чего склонилась к подруге и взволнованно спросила: — А ты действительно это сделала?

— Я никого не убивала. — Почти сожалея о том, что придется разочаровать Софи, Октавия покачала головой. — Но выглядело все именно так. Это случилось, когда я была с Лоуренсом Пикерингом, и…

— Ты тоже знакома с Лоуренсом? — перебила ее Софи.

— И ты его знаешь? — спросила Октавия и, когда та кивнула, продолжила: — Да. Когда я была совсем юной, мы с ним любили друг друга. — Октавия невольно улыбнулась при этом воспоминании, а когда подняла глаза, то увидела на лице Софи выражение крайнего изумления.

— Ты была любовницей Лоуренса Пикеринга? — переиначила ее признание Софи.

— Да, если угодно. Когда мы были вместе, произошло убийство одного человека, причем было известно, что я его терпеть не могу, так что подозрение пало на меня. Спустя какое-то время Лоуренс нашел настоящего убийцу, но отношения между нами разладились, как я ни старалась их сохранить, и мне пришлось уехать в провинцию. Тогда-то я и познакомилась с Эмми и с тобой.

— Ты рассказала Эмми про Лоуренса? — озабоченно поинтересовалась Софи.

— Да. Ей это не очень понравилось, но она поняла меня. Это случилось четырнадцать лет назад. Мне было тогда шестнадцать, ему восемнадцать.

— Ты была влюблена в него?

— Влюблена? Тогда я думала, что да. А теперь, по прошествии времени…

Софи оставила в стороне тысячу вопросов, которые ей хотелось задать подруге о ее отношениях с Лоуренсом, но решила поподробнее расспросить ее о шантаже.

— А почему ты согласилась на эти условия? Почему не сказала, что ни в чем не виновата, и не отказалась платить?

— Ты можешь представить себе графиню Иври, которая станет заказывать платья у той, которую пусть бездоказательно, но обвиняют в убийстве? Или в связи с Лоуренсом Пике-рингом? Это окончательно испортило бы мою репутацию.

— Я бы поддержала тебя. Дала бы тебе столько денег, сколько нужно.

— Зная тебя, могу сказать, что даже больше, чем нужно. Но дело не в деньгах. Я шью платья потому, что люблю это делать, а не только из-за денег.

Софи рассеянно кивнула, размышляя, чем могли шантажировать лорда Гросгрейна. Судя по словам Октавии, поводом для шантажа могло стать либо реально совершенное преступление, либо недоразумение, непростительная оплошность, но она не могла вообразить, что предосудительного в жизни крестного отыскал его недоброжелатель. Она не переставала думать об этом.

Эти мысли и побудили Софи навестить кондитера Суитсона. Она хотела выяснить, как осуществляется шантаж, знают ли люди, рассылающие подписные листы, о клевете или они всего лишь чьи-то агенты. И если верно последнее, то на кого они работают.

Нарядившись в костюм дона Альфонсо и приклеив новые усы с помощью Терстона, она отправилась к Суитсону искать ответы на свои вопросы. Избегая большого скопления людей и больших улиц, она пробиралась по городу закоулками и наконец оказалась на задворках кондитерской.

Она постучала в дверь, но никто не отозвался. Софи толкнула дверь, и та медленно отворилась.

В задней комнате, превращенной в мучной склад, никого не оказалось, никого не было и в соседней с ней кухне. Софи увидела хозяина в передней комнате: он неподвижно сидел в кресле за столом, уронив голову на кучку муки.

Ее предположение, что он крепко спит, опровергала струйка побуревшей, засохшей крови, которая вытекла у него из уголка рта и пропитала муку.

Софи не могла отвести взгляда от окоченевшего трупа. Вдруг за спиной у нее раздался знакомый голос.

Глава 16

— Мне следовало предположить, что я найду вас здесь, дон Альфонсо, — мрачно заметил Криспин. — У вас просто какой-то нюх на покойников.

— У вас тоже, — резко обернулась к нему Софи. — Я натыкаюсь на них всякий раз, когда вы оказываетесь рядом. И вообще, что вы здесь делаете? Следите за мной?

— Следить за вами, когда вы в бриджах, доставило бы мне огромное удовольствие. Но я здесь по своим делам. А вы? Вам не хватило сладостей в Сандал-Холле?

— Как вы можете шутить в его присутствии? — Софи кивнула на мертвеца.

— Уверяю вас, он нас не слышит. Я полагаю, вы не имеете отношения к его смерти, но мне хотелось бы услышать это от вас.

— Вы снова хотите обвинить меня в убийстве? — испугалась Софи.

— Нет. Просто обращаю внимание на странное совпадение — вы и покойник. Так вы не убивали его?

— Я пришла сюда за пять минут до вас, — смущенно проговорила Софи.

Криспин заметил, что она не решается прямо ответить на его вопрос, и, обойдя вокруг стола, внимательно осмотрел труп.

— В данном случае я готов утверждать, что вы невиновны. Кровь высохла много часов назад, возможно, еще утром.

Софи молча кивнула, мысленно обдумывая, как ей поступить: если Криспин не знает про шантаж, то говорить ему не следует, а если знает, то, возможно, располагает сведениями, которые могут быть ей полезны. Она решила пойти на риск в интересах раскрытия убийства лорда Гросгрейна.

— Откуда вы узнали про шантаж?

— От осведомителей. А вы?

— От Октавии. Ее вынудили покупать меренги. А вы знаете, что они с Лоуренсом Пикерингом были любовниками?

— Ваша подруга Октавия и мой друг Лоуренс? — искренне изумился Криспин.

— Да. Много лет назад. Поэтому ее и шантажировали.

— Октавия, — задумчиво пробормотал Криспин. — Да, действительно.

— Там было что-то связанное с убийством. Шантажисты прислали ей письмо…

— Я знаю. Очень хитроумная схема. Ее тоже вынудили подписаться на материалы Тоттла?

— Нет, только на меренги. Но «Новости» Тоттла наверняка работают по тому же принципу. Каждый из тех подписчиков, с которыми мы встречались, мог бы быть прекрасным объектом для шантажа.

— Вы осматривали тело? Нужно убедиться, что где-нибудь вокруг или в руке покойного не остался клочок бумаги с вашим именем.

Софи с отвращением наблюдала, как Криспин приподнял голову кондитера со стола. Глаза покойника были широко раскрыты, а на лице застыло выражение ужаса, как и у Ричарда Тоттла. Убийца, несомненно, заставал свои жертвы врасплох, скорее всего они знали этого человека, доверяли ему и не ждали с его стороны никакой для себя опасности. Софи размышляла над этим, пока Криспин обыскивал тело, камзол и бриджи, стараясь не задеть длинный нож, торчавший из живота кондитера.

— Ничего, — заключил Криспин, возвращая тело в прежнее положение. — Они, должно быть, полагали…

Он не договорил. Впервые он обратил внимание на руку кондитера, свисающую с кресла. Она показалась ему странной, и, приподняв ее, Криспин понял почему. Пальцы мертвеца крепко сжимали что-то яркое. С большим трудом Криспин разжал один за другим окоченевшие пальцы и высвободил странный предмет. Это был кусочек голубой ткани, на которой сидел красивый искусственный шмель. Криспин показал его Софи.