Нимфа - Яффе Мишель - Страница 34

— Что вы имеете в виду?

— Не трудитесь отрицать это. Без сомнения, вы рассчитывали выиграть спор, запугав меня.

— Вы думаете, что это я подбросила вам записку? — воскликнула Софи. — Вы хотите обвинить меня в мошенничестве? В том, что я…

Криспин улыбнулся, и она поняла, что он шутит. И снова отметила, как он красив. И опасен.

— Вы… вы… — Она смешалась, подыскивая нужное слово.

— Негодяй? — пришел ей на помощь Криспин.

— Вонючий клоп, — предпочла Софи свой вариант. — Вы издеваетесь надо мной.

— Это единственный способ спасти вас от обжорства. — С этими словами он отправил в рот последний бисквит с малиновой начинкой.

Софи отвернулась от него, и не потому, что сожалела об утраченном лакомстве, а потому, что на подбородке Кристина осталась капля начинки, и Софи ощутила страстное желание слизнуть ее. Это заставило ее думать о поцелуе, о его ласках, о том, что произошло между ними ночью. А если разрешить себе эти мысли, то ни о чем другом уже думать будет нельзя. Ей же предстояло поразмыслить о многом.

Едва Криспин успел доесть бисквит и вытереть с подбородка сладкую каплю, в чем Софи убедилась, взглянув на него украдкой, она обратилась к нему с вопросом:

— Что Терстон имел в виду, когда говорил о том, что вы отправитесь по делам? — Она постаралась, чтобы вопрос прозвучал как можно более непринужденно.

— Ничего особенного, — ответил Криспин, слизывая начинку с пальцев. — Просто сегодня мне нужно кое-что сделать.

Его маневр почти удался. Софи была так поглощена этим зрелищем, представляя себе его губы на своих пальцах, что едва не пропустила мимо ушей крохотную паузу, предшествовавшую его ответу.

— Лорд Сандал, — серьезно произнесла она, — я не предполагала, что вы прибегнете к такой коварной тактике. — Она отмахнулась от него, когда он попытался возразить. — И не трудитесь это отрицать. Без сомнения, вы пытаетесь выиграть спор при помощи откровенной лжи.

— Вы правы, — сокрушенно вздохнул Криспин, закатив глаза. — Мои дела напрямую связаны с расследованием. Я разослал некоторым подписчикам Ричарда Тоттла письма, в которых сообщается, что я намерен купить его издательское дело и хочу обсудить с ними условия подписки, прежде чем принять окончательное решение.

— Милорд, это великолепный план. — Софи воодушевилась. — Я давно подозревала, что с подписчиками не все ладно, а так мы сможем выяснить это наверняка.

— Я выясню это наверняка. Вы со мной не пойдете.

— Почему? Что может мне помешать? — сердито взглянула на него Софи.

— Ордер на ваш арест, который есть у констеблей, и королевская премия в размере двухсот фунтов, назначенная за поимку вас как беглой преступницы, которую сможет получить любой горожанин, — невозмутимо ответил Криспин. — Не забывайте, что вы разыскиваетесь за побег из тюрьмы и что петля виселицы, можно сказать, болтается у вас на шее. На вашем месте я бы поостерегся показываться в публичных местах.

Софи сощурилась и в крайнем раздражении сморщила нос, а Криспин порадовался, что ему удалось загнать ее в угол своими железными доводами. Он демонстративно не обращал на нее внимания, стряхивая крошки с покрывала. И если бы он не отвернулся, чтобы поставить поднос на столик возле кровати, то увидел бы коварную улыбку, осветившую вдруг ее лицо и не предвещавшую ничего хорошего. Криспин не был готов к тому, что за ней последовало, и едва не выронил поднос, когда услышал испанскую речь:

— Дон Альфонсо, который, к счастью, оставил здесь свою одежду позапрошлой ночью, благодарит его светлость за заботу и уверяет, что останется никем не узнанным.

— Нет. Абсолютно исключено, — решительно покачал головой Криспин, прежде чем повернулся к ней. Оказывается, он недооценивал ее.

— Почему нет? Может быть, угроза моего ареста для вас всего лишь отговорка, при помощи которой вы надеетесь раскрыть убийство первым?

— Ваш маскарадный костюм испорчен. — Криспин не мог допустить такого подстрекательства. — Вас узнает любой человек в пределах графства Кент.

— В «Единороге» меня никто не узнал, — усмехнулась Софи.

— Я узнал, — справедливо заметил Криспин.

— Да, но вы на редкость проницательны. И кроме того, что вы теряете, если позволите мне пойти? Если меня арестуют, то отправят в тюрьму, и вы выиграете спор. Единственную причину вашего нежелания брать меня с собой я вижу в том, что вы признаете мое интеллектуальное превосходство и боитесь проиграть.

В этот момент, глядя на обнаженную Софи, лежащую на кровати, он признавал за ней превосходство только лишь в умении досаждать окружающим. Однако его профессиональное чутье снова дало о себе знать: если он позволит ей принять участие в расследовании, то лишь укрепит доверие, которое он надеялся вызвать к себе, и тогда он сможет рассчитывать на искренность в ответах на свои вопросы. Не говоря уже о том, что у него появится возможность полюбоваться ее стройными ногами в бриджах.

— Хорошо, мисс Чампьон, пусть будет по-вашему. Дон Альфонсо может присутствовать на этой встрече. Но только при двух условиях. — Софи бросила на него скептический взгляд, но Криспина это не смутило. — Во-первых, вы будете сидеть тихо и молча. И во-вторых, я сам подберу для вас усы.

Через четыре часа Криспин Фоскари, граф Сандал, и его секретарь-испанец дон Альфонсо заканчивали беседу с предпоследним подписчиком. Им удалось выяснить несколько любопытных вещей. Например, что сэр Ичибальд Рифф считает единственно приемлемой темой для беседы-достоинства своей новой жены, которая на сорок шесть лет младше его и любит болтать, как неугомонная сойка; что леди Элери шагу не может ступить без своей любимой собачонки, терьера Карлайла, и без своего послушного племянника Гордона; что Карлайл равнодушен к воронам, а Гордон неравнодушен к деньгам своей тетушки и поэтому считает, что тратить их на «писанину Ричарда Тоттла» — величайшая глупость; а также то, что герцог Гроут неравнодушен к французскому бренди Криспина. Софи, исполняя обязанности секретаря, тщательно записывала все до мелочей и, кроме того, делала наблюдения, не имеющие отношения к издательскому делу Ричарда Тоттла. Все трое опрошенных утверждали, что подписались на издание Ричарда Тоттла потому, что хотели быть в курсе дел королевы Элизабет, причем сэр Ичибальд случайно проговорился, что сделал это по настоянию жены, которая стремилась стать образованнее. «А я между тем женился на ней вовсе не ради ее мозгов», — хитро подмигнул он, и Криспину пришлось громко рассмеяться, чтобы заглушить ворчание Софи.

Беседы проходили в библиотеке Криспина, здесь же они с Софи ожидали последнего визитера. Никто из подписчиков не бросил в сторону Софи подозрительного взгляда, о чем она считала своим долгом сообщать Криспину всякий раз после ухода гостя. Криспин же упорно объяснял это качеством подобранных им усов.

Софи усмехнулась, вспомнив, как происходил их выбор. Терстон явился с коробкой, полной фальшивых усов и париков, и Криспин выбрал для нее подходящие усики — тонкие и закрученные на концах, незавидные и оттого не привлекающие внимания. Криспин не удовлетворил любопытство Софи, поинтересовавшейся, зачем ему столько усов и париков. Он пробормотал что-то насчет юношеского увлечения театром, и Софи так и не узнала, что носит предмет маскировочного гардероба Феникса, позволявшего ему беспрепятственно путешествовать по всем европейским столицам не будучи узнанным. Ей очень понравились усы, прежде всего тем, что в отличие от предыдущих не раздражали кожу.

— Я хочу, чтобы вы рассказали Октавии, каким клеем пользуетесь, — сказала она Криспину, когда за слегка шатающимся от возлияний герцогом Гроутом закрылась дверь. — От ее клея мне становится плохо.

— Прошу вас, не уверяйте меня, что вы намерены и впредь проводить время, расхаживая по Лондону в усах, — ответил Криспин, задерживаясь у двери туалетной комнаты. — На улицах и так не протолкнуться от праздношатающихся щеголей, — заключил он и закрыл за собой дверь.

Софи хотела возразить, но ей помешало появление невысокой модно причесанной пышнотелой дамы средних лет в темно-зеленых шелках.