Исс и Старая Земля - Вэнс Джек Холбрук - Страница 77

Конечно, никакой яхты дед ему не купил, но в какие-то путешествия брал. Впрочем, и этого хватило, чтобы вселить в мальчишку страсть к бродяжничеству. Вот мы и видим его раз в пять лет в лучшем случае, — тут мадам Чилк вздохнула и хлопнула широкой ладонью по клеенке. — А теперь, значит, и вы пришли порыться в дедовых вещах. Скоро я буду за это деньги брать!

— А что, разве я не первый? — насторожился Глауен.

— Еще бы! И я всех спрашиваю: «Что вы там ищите, скажите, бога ради! Может, я знаю, так я вам лучше сразу и скажу. Чего зря время терять?!» Правда, сама-то про себя думаю, что если бы мне только узнать, что они ищут, то я непременно взяла бы это себе! — Мадам Чилк искренне рассмеялась.

— И никто вам так и не признался?

— Ни один. Да и вы, мне кажется, тоже об этом ничего не скажете.

— Скажу. Только при условии полной тайны.

— По рукам!

— Это Хартия Кадвола, которая потеряна уже много лет назад. Тот, кто ее найдет, будет держать под контролем весь мир Кадвола. Поэтому Хартию ищут и хорошие, и плохие люди. Мы с Эустасом, естественно, на стороне первых. Понятно я рассказал?

— Ах, потому-то у меня теперь столько неприятностей со старым сараем! За последнее время его грабили не меньше трех раз! Десять лет назад появилась какая-то толстуха, одетая как для путешествия, в огромной шляпе. Я поначалу думала, что она какая-то гранддама. Она назвалась мадам Зигони и предложила мне продать всю дедову рухлядь скопом. Я ответила, что распоряжаться ей не могу, а владелец ее, пожалуй, меньше, чем за тысячу солов ничего не продаст.

Толстуха что-то пробурчала, из чего я поняла лишь то, что у нее тоже есть много всяких вещей, стоящих не менее тысячи. Я предложила обмен, но она сперва захотела сама посмотреть на хлам. Однако у меня не было времени сидеть с ней и разбирать все эти рога и копыта, о чем я так прямо и заявила. Та разозлилась, разоралась, я разоралась тоже, и скоро она убралась. А через неделю сарай ограбили, внутри все было разбросано, расшвыряно, материи перепорчены. Я потом еле навела порядок.

— А грабители что-нибудь взяли?

— Насколько я знаю, ничего. Переворошили все коробки с бумагами. Но, честно говоря, я сомневаюсь, чтобы такая дама, как эта Зигони, пошла грабить сарай. Там наверняка орудовал кто-то другой.

— Кому же еще это могло понадобиться! Это она искала Хартию. Сванер купил ее на аукционе и спрятал так, что никто до сих пор не может догадаться, куда. Поэтому у меня есть к вам такой вопрос: с кем он обычно имел дело?

Мамаша Чилк почесала в затылке.

— Да разве всех упомнишь! Агенты, посредники, коллекционеры, фальшивомонетчики и еще бог знает кто! Все они вечно носились туда-сюда, словно им под хвост соли насыпали, прятались, озирались, скрывались. Правда, в последнее время отец общался в основном с человеком, которого звали Мелвиш Киблес. Его адрес? Понятия не имею. Меня уже спрашивал об этом неделю назад некий господин, но я и ему ответила то же самое.

— И что это за господин?

Мамаша Чилк подняла глаза к потолку.

— Больст? Болстер? Я не очень-то вслушивалась. Такой высокий с масляным голосом. Подождите-ка… Бостер? Что-то вроде этого.

— Джулиан Бохост?

— Точно! Это ваш друг?

— Нет. И что вы ему сказали?

— О Киблесе? Сказала, что знаю лишь, то бишь — ничего не знаю, если не считать, что Киблес, кажется, был агентом или дилером в Дивизионном городе.

— Этот господин Бохост осмотрел сарай?

— Я заставила его заплатить за это дело пару солов, но и сама пошла с ним. Он потыкался, потыкался туда-сюда, залез в дедовы счета сорокалетней давности, но скоро потерял ко всему интерес, а рухлядь и вообще едва посмотрел.

Спрашивал, нет ли где еще документов или бумаг, что заплатит хорошие деньги, ну и так далее. Потом предложил мне даже достать все, что у нас где-то там спрятано, за что обещал еще два сола.

Я ответила, что никто никогда ничего у нас не прятал, а если что-то ненужное и попадалось отцу в руки, так он сразу передавал это Мелвишу. Тут он, разумеется, пристал ко мне с расспросами о его местонахождении, но я об этом Мелвише уже и думать-то забыла. Да и вообще, за кого он меня принимает, что я знаю адреса подобных личностей?! Он растерялся, стал объяснять, что ничего такого в виду не имел и, в конце концов, извинился. Словом, я сказала ему, что этот Мелвиш Киблес — настоящий каналья — вот и весь сказ. Господин Бохост поблагодарил меня и собрался уже уходить, а я что-то расвспоминалась вдруг и рассказала ему про Шуп.

— Что такое «Шуп»?

— Не что, а кто. Как мне кажется, это тоже какой-то дилер из Дивизионного города, он работал там еще до того, как появился Киблес. Помню, отец все говорил: «Шуп — туда, Шуп — сюда!» — Мадам Чилк хлюпнула носом. — Всегда трудно вспоминать о прошлом. Когда отец был жив, вечно что-то происходило. Вон эта пурпурная ваза — это он откуда-то привез, и эти зеленые штучки. Их, кажется, достал Киблес, и отец очень высоко ценил этот хлам, так что даже не разрешал детям около них тереться. Таких еще много в сарае, и ваз, и прочего…

Глауен вернулся в Дивизионный город и устроился в гостинице при аэропорте. Весь вечер он изучал городские газеты и очень скоро нашел в них объявление:

«Шуп и компания.

Поддержка искусства любого рода.

Импорт и экспорт.

Принимаем экзотику и артефакты.

Специализируемся на произведениях других миров.

5000 Уипснейд Парк, Болтон».

Утром Глауен общественным транспортом добрался до Болтона, полуиндустриальной окраины на севере города, где уже без труда нашел и контору Шуп. Ей оказалось шестиэтажное здание из пенобетона, довольно уродливое, однако полностью занятое фирмой «Шуп и компания».

Глауен зашел внутрь и очутился в просторном выставочном зале, занимавшем весь первый этаж. Зал был уставлен полками, столами и витринами всех размеров, на которых лежало множество антикварных вещей, продававшихся, как в розницу, так и оптом. Здесь находились вещи, явно собранные со всей Сферы. Слева виднелись стойка и касса.

Глауен подошел к чиновнику по продажам, одетым в какую-то серую форму, на нагрудном кармашке которой значилось:

«Д. Малш к вашим услугам».

Малш, плотный молодой человек с розовым лицом херувима, пухом вместо волос и всегда готовой, будто приклеенной, улыбкой на устах занимался упаковкой совершенно непонятных Глауену предметов. Эти предметы весьма напоминали игрушечные ружья с маленькими ложами, курками, прицелами и так далее.

— Что это за игрушки? — поинтересовался Глауен. — Я думал Шуп продает только произведения искусства.

— Ну, это вопрос спорный, — тонко улыбнулся Малш. — Почему маленькие винтовки не могут быть предметом искусства? Некоторые, например, думают, что именно из этих, как вы говорите, игрушек убиты известные актеры, а другие считают, что сами актеры используют их, чтобы выбивать деньги из публики, когда фильм или спектакль вдруг провалятся.

— И какая же из этих теорий более верна?

— Никакая. Это вообще не оружие, а некое подобие калейдоскопов, только усовершенствованных, с картриджами. Вы вставляете картридж вот сюда, нажимаете курок и… Дополняя и меняя картриджи, можно добиться удивительно красивых комбинаций. Хотите попробовать?

— Предложение заманчивое, — вздохнул Глауен. — Но сейчас я ищу кое-что иное.

— Если оно существует в мире, то есть и у нас. Таков девиз нашей компании. Подождите минутку, пока я закончу с этим. — Малш отнес коробку к кассе и сказал клерку. — Отправь это Иованнесу Фараю в Анакатру, судном. — Потом вновь обернулся к Глауену. — Итак, я весь в вашем распоряжении, сэр. Что вам продать? Модели? Картины? Мраморы Кановы? Тридцать пять унций пыли прошлых веков? Бюст Леона Бидербеке? Сегодня есть в продаже все!

— Мне нужна гораздо более простая вещь.

— Типа?

— Элементарная информация. Одним из ваших давних дилеров является некто Мелвиш Киблес. Мне нужно передать ему посылку, а адрес я по рассеянности потерял. Дайте мне его координаты — и вот вам сол за беспокойство.