Страж штормов - Вурц Дженни - Страница 68

— Мама скучает по тебе, Эмиен. — Голос Таэн теперь зазвучал мягче, искушая его надеждой на возвращение. — То, что тебя больше нет рядом, убивает ее сильнее, чем смерть отца.

Напоминания о гибели отца Эмиен уже не вынес.

— Моя сестра мертва! — воскликнул он.

Его крик, в котором смешались гнев и ужас, гулко пронесся между колонн, разбудив в саду долгое эхо.

Брат отказался ей верить, и это было для Таэн больнее удара по лицу.

— Ты позоришь наших предков, Эмиен. Неужели ты предашь все, чему тебя учили? Неужели кровь, текущая в твоих жилах, больше ничего не значит для тебя?

— Да. — Эмиен справился с собой, теперь в его голосе прозвучал злой вызов: — Наши предки были несчастными вонючими глупцами! К чему мне вспоминать их бесполезно прожитые жизни, их вечно мокрую одежду и сети для ловли трески? Когда я добьюсь своего, такие простаки будут мне служить! И не только они — само море ляжет к моим ногам!

Желание Эмиена отомстить было ядовитым, как укус змеи. В сердце юноши Таэн увидела столько злобы, что растерялась — и их мысленный контакт прервался.

Таэн очнулась вся в слезах на поляне ваэре, и царящая здесь вечная тишина не принесла ей успокоения. Заглянув в сокровенные уголки души Эмиена, она поняла: брат не захотел прислушаться к ее словам, потому что больше всего на свете жаждал власти. Теперь пределом его мечтаний было управлять другими людьми, и он ни за что на свете не откажется от своих планов.

Уткнувшись лицом в колени, Таэн погрузилась в безутешное горе.

Татагрес старалась не зря; теперь сам Анскиере вряд ли смог бы спасти Эмиена.

Эмиен захлопнул дверь в сад с такой силой, что резные перемычки затряслись. Дрожащий, мокрый от пота, он задвинул щеколду и, тяжело дыша, прижался спиной к холодному железу.

Его сестра была маленькой девочкой, и она умерла, утонула. Он сам видел, как погиб «Ворон»!

Но боль Эмиена постепенно утихла, паника прошла, когда он здраво поразмыслил над только что увиденным в саду. Та взрослая девушка могла быть только наваждением или колдовством. Наверное, это дело рук коварного Анскиере, который хочет помешать ему добиться намеченной цели.

Эмиен улыбнулся, а потом запрокинул голову и радостно расхохотался. Конечно, Татагрес неспроста связалась с ним. Как он не понял этого раньше? Если бы он был ничего не стоящей пешкой в руках колдуньи, волшебник, обученный ваэре, не стал бы тратить на него время!

Эта мысль опьянила его, он сразу вырос в своих глазах. Как знать, может, Таэн и впрямь выжила и только что явилась ему в саду. Если так, она всего лишь марионетка ваэре. Они отобрали у нее детство, заставили стать пешкой в игре против родного брата.

Эмиен оттолкнулся от двери и пошел по коридору. Он устал быть игрушкой в чьих-то руках. Да, он уничтожит Анскиере! У Килмарка будет слишком много хлопот с демонами, чтобы король отступников мог узнать Эмиена, когда тот высадится в Скалистой Гавани. Лед, который держит Анскиере в плену, можно будет разбить, а сталь разит не только обычных людей, но и волшебников тоже!

Эмиен вытер вспотевшие ладони о черный бархат камзола. Если он убьет Анскиере, сама Татагрес станет его уважать!

Войдя в свою комнату, Эмиен увидел, что все факелы погасли, а в окна, которые забыла закрыть служанка, задувает холодный ветер. Оставив дверь приоткрытой, юноша пошарил на каминной полке, нашел огниво и кремень, зажег свечу и захлопнул тяжелый переплет оконной рамы с такой силой, что задрожало пламя свечи. Эмиен выругался, опустился на колени перед камином и начал разжигать огонь, не обращая внимания на то, что угольки пачкают роскошный ковер. Он настолько привык к окружающему его великолепию, что давно уже не сравнивал его с убогой обстановкой родного дома.

Наконец в камине загудело пламя, и юноша, распахнув инкрустированные дверцы гардероба, стал перебирать бархат и парчу в поисках нужной одежды. Он оставил без внимания свою любимую батистовую рубашку; на сей раз его не интересовала роскошь. Вместо этого Эмиен выбрал плотные льняные штаны, кожаную куртку и матросские башмаки, купленные перед отплытием со Скейновой Границы.

Он нетерпеливо бросил облюбованный наряд на кровать и начал распутывать завязки кружевных манжет.

Юноша не услышал появления Татагрес, а колдунья молча остановилась в дверях при виде матросской одежды на постели и решительных резких движений Эмиена. Потом слегка улыбнулась и стала ждать… А когда Эмиен расстегнул рубашку, беззвучно очутилась рядом с ним и провела тонкими пальцами по его шее.

— Эмиен?

Юноша резко вздрогнул, но не повернулся. Татагрес почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, но голос Эмиена прозвучал вполне спокойно:

— Я думал, у вас дела с королем.

— Мы уже закончили. — Татагрес слегка потянула его за шелковый воротник.

Эмиен нехотя повернулся и, несмотря на все усилия держать себя в руках, у него захватило дух.

На Татагрес было бальное платье из белого кружева, плотно облегающее ее стройное тело; на запястьях блестели золотые браслеты; волосы, пропущенные через обруч с аметистами, снежно-белыми прядями падали на обнаженные плечи. От нее веяло сладким запахом духов, и Эмиен невольно бросил жадный взгляд на ее полуобнаженную пышную грудь.

Татагрес понимающе усмехнулась и ногтем провела по ключице юноши.

— Почему ты ушел с праздника? На тебя это не похоже. Разве там не обещали фейерверка?

Вопрос казался самым невинным, но Эмиен чувствовал, что колдунья играет с ним — и легко вырвет у него правду, если захочет. Вот почему, стараясь говорить небрежно, он рассказал ей о недавней встрече в саду.

— Что, если Таэн выжила во время крушения «Ворона»? Если это и вправду так, значит, Анскиере отправил ее на остров ваэре, и теперь она — взрослая женщина.

Эмиен помедлил, отчаянно сопротивляясь желанию, которое разбудила в нем Татагрес. Он отлично понимал, что колдунья использует свою красоту как оружие, способное его поработить.

— У Таэн украли детство! — наконец заявил он. — За это Страж штормов заслуживает наказания!

Татагрес опустила руку и нахмурилась. Эмиен попятился, наткнулся на кровать и с вызовом начал расстегивать рубашку. Татагрес молча смотрела на него, теребя один из своих браслетов, ее прелестное лицо приняло озабоченное выражение.

— Твоя сестра пыталась убедить тебя отказаться от службы мне, — в конце концов почти печально произнесла Татагрес. — Именно поэтому ты решил сам убить Анскиере?

Эмиен скинул рубашку и швырнул на постель, стараясь этим резким движением замаскировать охватившую его дрожь.

— А вам не все ли равно?

— Нет, мне не все равно. — Татагрес придвинулась вплотную и коснулась подбородком его мускулистой груди. — Для меня это важно. — Ее теплое дыхание щекотало его кожу. — Неужели ты не понимаешь? Наши судьбы связаны — твоя и моя.

Ее близость обожгла Эмиена, вызвав в нем чувства бурные, как весенний прилив, и он хрипло рассмеялся.

— Связаны в каком смысле слова, госпожа? — Он схватил ее тонкие запястья. — Не забывайте, я видел, как вы убиваете. Зачем вы сюда пришли?

Татагрес не сопротивлялась, хотя его пальцы оставили красные отпечатки на ее нежной коже. Она подалась вперед, их губы почти соприкоснулись.

— Это предопределено.

В ее голосе внезапно зазвучали печальные нотки. Эмиен внимательно посмотрел на колдунью и вдруг понял: ее привела сюда некая тайная цель, и она предлагает ему себя против своей воли.

Но даже сознавая это, Эмиен не мог противиться желанию. К тому же, раз Татагрес задумала его использовать, ему не суждено было погибнуть, как погибли дозорные на берегу Скалистой Гавани.

Эмиен слегка ослабил хватку и повернул тонкие руки женщины ладонями вверх. Она шевельнулась, коснувшись бедром его ноги; Эмиен задрожал и отпустил ее, и тогда Татагрес обняла его и поцеловала… На мгновение Эмиен воспротивился ласкам, но потом с мстительной яростью обхватил колдунью за плечи и привлек к себе.