Проклятие Деш-Тира - Вурц Дженни - Страница 175

Лизаэр бросился к скалам. Его настиг усиленный эхом звук пощечины. Потом раздалось мужское гоготанье, перекрываемое женским голосом, выкрикивающим ругательства.

— Ты бы ей прежде пасть заткнул, — посоветовал кто-то. — А не то она тебе нос откусит или кое-что поважнее.

Вокруг громко загоготали.

Лизаэр больше не мог этого выносить. Весь побелевший, он вернулся к Пескилю.

— Прикажите им прекратить бесчинства, — ясным и твердым голосом потребовал он.

Пескиль равнодушно поигрывал кривым кинжалом.

— Ну что вы так торопитесь, принц? Прикажу, когда надо будет. Среди моих ребят нет слабонервных сопляков. Они знают свое дело. Насладятся вдоволь и прибьют. В Итарре хватает девок, чтобы еще тащить кого-нибудь отсюда.

Опять послышался смех. Кажется, где-то надрывался плачущий ребенок. У Лизаэра на лице не дрогнул ни один мускул.

— Остановите ваших людей, — потребовал он. — Или это сделаю я.

— Какая чувствительность! — пробасил Пескиль. Увидев, что принц собирается выполнить обещанное, командир наемников рассвирепел.

— Постойте, куда вы? — крикнул он.

Пескиль даже не заметил, что схватил Лизаэра за больное плечо, чтобы задержать.

Принц едва не вскрикнул от острой боли. В глазах у него потемнело.

— Мои люди не станут выполнять ваши приказы, — предупредил его Пескиль, выразительно и, как показалось Лизаэру, угрожающе качнув кинжалом. — Вот так-то, принц.

Лизаэр взмахнул здоровой рукой и высвободился из хватки Пескиля. Он понял скрытую угрозу командира, но старался не показывать виду.

— Остановите ваших людей!

— Эт милосердный, что за глупые сантименты? Не вам ли хотелось извести под корень варварские кланы? — спросил Пескиль таким тоном, словно говорил с ребенком-несмышленышем. — И не вы ли мечтали свернуть шею этому нечестивому колдуну? Так не мешайте моим людям заниматься своим делом! Если не насиловать девок и не заставлять их истошно вопить, каким еще способом можно выманить их отцов и братьев из укромных местечек?

— Значит, вы и раньше так поступали, — процедил сквозь стиснутые зубы Лизаэр, чувствуя, как у него все переворачивается внутри.

— Да, и не раз. Хотя, должен признать, такой улов у нас впервые, — ответил Пескиль, пряча усмешку.

На его конопатом лице поблескивали капельки пота, похожие на капли крови в свете пламени догоравших шатров. Живых там не было и не могло быть. За пожарищем, за грудой окровавленных неподвижных тел, хохотали и улюлюкали доблестные солдаты Пескиля, умело разрывая одежды на женских и девичьих телах. Пока еще живых.

Пескиль перевел взгляд на свой кинжал, по-прежнему направленный в сторону принца.

— Тактика эта проверена временем, ваше высочество.

Невзирая на боль, Лизаэр выпрямился. Он тяжело дышал. Лучи заходящего солнца, просвечивая сквозь кроны деревьев, играли на его золотистых волосах, придавая его лицу красновато-золотистый оттенок. События этого дня лишили его прежней щеголеватости. Мундир превратился в лохмотья, порванная кольчуга была заляпана грязью. На шее, подбородке и на лбу темнела запекшаяся кровь. Однако он не утратил внутреннего величия и силы, и даже Пескиль был вынужден это признать.

Рука наследного принца не коснулась меча. Королю не пристало разрешать спор с подданным с помощью оружия. Устремив на Пескиля холодный взгляд, он размышлял, взвешивал и принимал решение. Затем, повернувшись спиной к Пескилю и лезвию его кривого кинжала, принц призвал дар рукотворного света.

Вырвавшаяся из-под его ладоней молния разрезала тьму пещеры, ударив в почерневшие остатки шатров. Последовал взрыв, сопровождаемый россыпью искр и громовыми раскатами. Все догоравшее и тлевшее разом погасло. Удар не причинил вреда никому из живых, но на земле появился черный круг выжженной травы, а трупы детей, сваленные в кучу, превратились в груду пепла, хлопья которого вместе с тонкой струйкой дыма кружили над упавшими шатровыми столбами.

Крики в пещере смолкли. Наемники, удовлетворявшие похоть, с удивлением обнаружили, что ненависть в глазах насилуемых ими женщин и девушек почему-то заставляет их мужскую снасть опадать и съеживаться. Повскакав на ноги, они с ужасом разглядывали опаленные волоски и волдыри на обожженных местах. Их одежда также была тронута огнем.

В наступившей тишине, слегка прерываемой чьим-то испуганным всхлипыванием, зазвенел властный голос Лизаэра:

— Итарранцы! Прекратите чинить непотребства. Вместо этого встаньте в кольцо, загоните внутрь всех женщин и девушек и следите, чтобы никто из них не сбежал. Не смейте больше прикасаться к пленницам. Чтобы не пострадать самим, делайте так, как я велю.

— Их нельзя отпускать.

Голос Пескиля заметно дрожал. От его насмешливого тона не осталось и следа. Лизаэр посмотрел на него.

— А я и не собирался их отпускать.

Лизаэр казался воплощением Даркарона-мстителя, вершителем справедливости, которому неведомы ни ненависть, ни презрение.

— Но я уничтожу их иным способом. Не как скот.

— Зачем вам это понадобилось, ваше высочество?

Оцепенение Пескиля прошло. К нему вернулось былое упрямство, и он с размаху метнул кинжал вниз. Кривое лезвие глубоко вошло в землю.

— Не забывайте, что нам еще предстоит встреча с варварами мужского пола.

— Мы справимся.

Лизаэр обратил бесстрастный взгляд в направлении пещеры. Подчиняясь его приказу, люди Пескиля загоняли полуодетых женщин и девушек внутрь кольца.

— Я заманю сюда варваров Стейвена. И когда я это сделаю, можете не сомневаться, фаленитский ублюдок обязательно придет вместе с ними. Только на этот раз его тени им не помогут.

Обливаясь потом от быстрого бега, гонец, отправленный Аритоном из западной долины, добирается туда, где Каол и бойцы кланов Дешира сражаются против итарранской дивизии, численностью превосходящей их втрое. «Передайте Стейвену! — кричит он, ловя ртом воздух, — Я прибыл от нашего принца. Аритон велел передать: беду, которую он предвидел, предотвратить не удалось. Он сказал, что Стейвен и Каол знают, о чем речь»...

Пробираясь по лесу к пещере, где скрываются женщины и девушки кланов, Аритон, Джирет и одиннадцать бойцов слышат пронзительные женские крики и взрывы грубого мужского хохота, которые обрывает вспышка рукотворного света, прорезавшая небо над деревьями. В громовых раскатах, сотрясающих землю, тонет исполненный боли возглас Аритона: «Лизаэр! Нет, Лизаэр! Остановись!»

В долине к западу от Талькворина теневая завеса вздрагивает и исчезает. Теперь ничто не мешает итарранским отрядам перестроиться и атаковать горстку варваров, которые уже не могут сеять панику и смерть среди врагов, оставаясь невредимыми...