Проклятие Деш-Тира - Вурц Дженни - Страница 164

Такое обращение к Лизаэру не было простой данью вежливости. В Итарре привыкли, что без титула обращаются только к простолюдинам. Разумеется, упоминание титула не означало, что Лизаэру обещали корону Ратана, но формальности, столь важные для щепетильной итарранской знати, были соблюдены.

— Теперь мы без труда отыщем их родителей и захватим варварский лагерь врасплох, — предположил главнокомандующий.

Гнадсог, похожий на конную статую, поморщился.

— Варвары не настолько беспечны! — сердито бросил он.

— Взрослые варвары, — согласился с ним Лизаэр. Он перевел взгляд на дозорного. — А дети? Как по-твоему, сколько им лет?

Дозорный не задумываясь ответил, что старшему никак не больше двенадцати.

— Эти крысята резвятся не просто так.

Гнадсог с размаху прихлопнул слепня, не дав ему укусить лошадь.

— Кланы явно разнюхали о нашем появлении. Дети служат приманкой, а где-нибудь поблизости устроена засада, и там нас ждут уже не с деревянными палками.

— Горстка варваров против армии? — усмехнулся Диган.

Его золотистый шлем с орнаментом и украшенная плюмажем упряжь были великолепны.

— Это вряд ли будет даже забавным.

— Варвары понапрасну не рискуют, — донесся чей-то ворчливый голос. — Они предпочитают устраивать ловчие ямы, втыкая в дно острые колья. Есть у них и другие ловушки, их называют пружинками. А пружинки такие, что запросто располосуют человеку все кишки и опрокинут повозку.

Пескиль в своем ладно скроенном черно-белом мундире, надетом поверх старой и верной кольчуги, успевшей потускнеть и засалиться, подъехал узнать причину задержки. Он осадил ухоженного жеребца, которого ценил за выносливость.

— Итак, вы собираетесь устроить погоню за этой мелюзгой в расчете, что они наведут вас на лагерь и вы легко и просто перебьете всех, кто там есть, застигнув их врасплох. Я правильно понял? Что ж, попробуйте. Только постарайтесь не захлебнуться в собственной крови.

Лизаэр оглядел холмы, склоны которых спускались к броду через реку. Потом с ледяной вежливостью спросил:

— А вы послали бы своего десятилетнего сына в качестве живой приманки для вражеской армии?

— Возможно, если бы обстоятельства того требовали.

Лизаэра удивила жестокость этого человека с землистым, покрытым оспинами лицом. Передернув плечами, Пескиль добавил:

— А варвары сделали это наверняка. По собственному опыту знаю: они не то что десятилетнего мальчишку — и новорожденного младенца подвесят как приманку, если решат, что это послужит их целям. Я считаю, что поддаваться на провокацию нельзя. Наша стратегия медленного наступления — самая безопасная.

Но Дигану вовсе не улыбалось целое лето кормить комаров и выдерживать тяготы походной жизни. Достаточно с самого начала проявить решимость, и они победят гораздо быстрее.

— Отправь небольшой отряд кавалеристов. Пусть узнают, куда побегут дети, и, если не встретят ничего опасного, мы пошлем туда армию.

Пескиль так круто развернул жеребца, что тот взвился от боли: мундштук ударил коню по зубам.

— Глупцы, — процедил Пескиль. — Идиоты.

Пришпорив коня, он поскакал обратно к бойцам.

Упершись ручищами в луку седла, Гнадсог провожал его взглядом. Потом его темные, как речная вода, глаза повернулись к Лизаэру.

— Что вы думаете по этому поводу, ваше высочество?

В устах капитана титул смахивал на оскорбление. Лизаэр с вызовом вскинул голову.

— Пошлите ваших всадников, — предложил он. — Если западня действительно существует, пусть уничтожат ее с минимальными потерями.

— Но вы, как вижу, сомневаетесь в существовании западни.

Диган старался успокоить своего горячего коня. Не сводя глаз с Лизаэра, главнокомандующий поднял руку в перчатке с золотистой бахромой, подавая войскам команду «вольно».

— Почему? — допытывался Диган.

— Потому что в Итарре я однажды видел Аритона в окружении маленьких оборванцев из работных домов. Он развлекал этих детей, даже не догадываясь о моем присутствии.

На утреннем солнце светлолицый принц казался скульптурой, высеченной из глыбы льда. Лизаэр дотронулся до своего новенького меча с черной рукояткой, специально изготовленного ему для этой войны. Ходили слухи, что оружейник выгравировал на лезвии имя Аритона перевернутыми буквами и это якобы должно было помочь наследному принцу убить колдуна.

— Повелитель Теней не особенно разборчив в средствах. Но я достаточно хорошо изучил его натуру и могу утверждать: он ни за что не позволил бы использовать малолетних детей в качестве приманки.

Уверенный тон Лизаэра побудил капитана Гнадсога призадуматься.

— Возможно, вы правы.

Слова Лизаэра имели убедительное подтверждение — устроенный Аритоном побег маленьких невольников из работных домов. Его взятки были настолько щедры, что только весьма жесткие меры позволили выявить имена его сообщников. Гнадсог поскреб зачесавшееся правое запястье.

— Ладно, докажем Пескилю, что он трусит.

Сорок всадников отправились выслеживать детей. Глядя, как они удаляются, Пескиль презрительно скривил тонкие губы.

— Эти выскочки, с которыми нянчится Гнадсог, никогда его не слушаются. Ну и ладно, мы будем держаться в стороне.

Один из лейтенантов с недоумением посмотрел на командира.

— Неужели они двинут туда всю армию? А нам что, придется скакать вслед?

— Деширцы не будут ставить ловушек на краю леса. Такие штучки они всегда прячут где-нибудь подальше.

Пескиль задумался, ковыряя ногтем в зубах.

— Да, нам тоже придется в это ввязаться, — хмыкнув, продолжал он. — Вперед они пошлют два полка отборных войск, еще два будут прочесывать лес по бокам. Так что все ловушки варваров и все их пружинки сработают раньше, чем мы ступим на тропу. Но у Стейвена просто не хватит его грязных ухищрений, чтобы уничтожить десятитысячную армию, оставаясь вне досягаемости. Наша работа начнется в конце, когда лес повыбьет спесь из вояк Дигана.

— Надеюсь, что твои расчеты совпадут с замыслами Дейлиона.

Лейтенант поправил поводья.

— Говорят, мы сражаемся против чародея, умеющего насылать тьму. А я-то, Ситэр меня побери, всегда мечтал умереть богатым.

Едва четыре десятка легко вооруженных итарранских всадников показались на вершине холма, что спускался к броду, шестеро мальчишек, схватив деревянные копья, стремглав бросились в лес. Может, они просто нарушили родительский запрет и отправились поиграть, а может, и в самом деле служили приманкой. Всадникам было не до размышлений. Пришпорив коней, они устремились в погоню. Игры закончились. Началась охота взрослых людей, и мальчишки бежали не чуя ног. Они неслись по росистому дерну, а всадники с мечами наголо буквально наступали им на пятки. Ребята мчались напрямик, и игрушечные копья служили им теперь шестами, помогавшими преодолевать заболоченные участки и перепрыгивать через ручейки.

У преследуемых было два преимущества: малый вес и обувь из оленьей кожи, почти не оставлявшая следов на пригорках и в низинах. У лошадей было два недостатка: добротные железные подковы и всадники на спинах, а потому животные вязли в рыхлом торфе. Всадникам приходилось лавировать, выбирая твердую почву, либо не щадить лошадей, загоняя их в болото. Каждому из сорока хотелось изрубить малолетних варваров в куски, но они помнили четкий приказ: не убивать, а преследовать. Гнать по лесу до тех пор, пока мальчишки не устанут и не выбьются из сил. Тогда им, как любым детям, отчаянно захочется домой. Здесь-то и начнется второй этап охоты. Нужно будет убедить их, что погоня отстала, а самим незаметно отправиться по следу. Небось, их отцы размечтались о том, как будут убивать наемников. Пусть полюбуются, как убивают их щенков. Интересно будет взглянуть на их хваленое хладнокровие.

Замысел казался безупречным и согревал сердце каждого из сорока всадников. Но Гнадсог, при всем упрямстве и жестокости, выработанных в нем ратным ремеслом, вовсе не желал рисковать понапрасну.