Проклятие Деш-Тира - Вурц Дженни - Страница 160

За его спиной Асандир произносил заклинание, то повышая голос, то понижая почти до шепота. Язык был Дакару незнаком; он не мог припомнить, чтобы где-нибудь на Этере слышал подобный говор. Ореол света, окружавший сосуд с Деш-Тиром, не был однородным, а казался ему состоящим из множества отдельных пятнышек. Они закручивались в прихотливые переплетающиеся спирали, и любая попытка проследить за их движением вызывала резь в глазах.

Асандир схватил его за руку и оттащил подальше.

— Немедленно закрой глаза и прикрой лицо руками, — велел он Дакару. — Сейчас Харадмон будет все окончательно запечатывать. Свет станет еще ярче, и ты просто ослепнешь.

Дакар подчинился, затем, словно спохватившись, крикнул:

— Подождите! Дайте я помогу.

— От тебя здесь никакого проку, — довольно грубо ответил Асандир. Потом добавил, желая несколько загладить свою резкость: — И от меня тоже. Задействованные нами силы способны испарить плоть, поэтому завершить это дело может только Харадмон.

Дакар послушно закрыл глаза. Он слышал, как Асандир что-то сказал Харадмону. Воздух разрезал оглушительный треск. Стало невероятно жарко. Пророк кожей чувствовал обжигающее прикосновение долетающих до него искр. В ноздрях стоял едкий запах серы.

— Можешь открывать глаза, — разрешил Асандир.

Дакар опустил руки, открыл глаза и увидел ореол холодного голубого света, окружающий теперь каменный сосуд. Если свет казался мягким и приятным, то о его воздействии на разум этого сказать было нельзя; простое нахождение рядом вызывало какое-то тяжелое, тоскливое, неуютное ощущение, сопровождавшееся ломотой в костях. Дакара даже не интересовало, какие именно заклинания маги Содружества применяли для подобных целей.

Похоже, и самому Асандиру было здесь не слишком-то уютно, ибо он поспешил к лестнице. Дакар двинулся следом, радуясь, что вскоре расстанется и с Рокфальским пиком, и с этой жуткой магией, а также — с непредсказуемо опасным Деш-Тиром, обреченным теперь на заточение.

Когда Дакар выбрался наверх, сквозь квадратный проем светило утреннее солнце. Никогда еще Безумный Пророк не вдыхал с таким наслаждением холодный воздух. Даже ледяной ветер, свидетельствующий о присутствии Харадмона, сейчас не раздражал его.

— Ты закончил? — спросил Асандир бестелесного собрата.

Харадмон что-то ответил на древнем языке, немало удивив Дакара, тут же начавшего судорожно припоминать все излюбленные словечки Харадмона. Асандир помешал ему.

— Помоги мне закрыть колодец крышкой.

Дакар сердито посмотрел на массивную круглую плиту, лежавшую рядом.

— Только не говори, что мне нужно упражняться, — проворчал он, опережая возможный выпад Харадмона.

— Ты теперь и сам знаешь, — с пафосом произнес Харадмон, видя, как Дакар кряхтит и пыхтит над плитой, медленно поддававшейся напору грубой силы. — Только будь внимателен. Тебе из-за твоего пуза не видать, куда ты опускаешь эту махину. Так недолго и ноги себе отдавить.

Дакару, у которого были напряжены все мышцы, оставалось лишь скрежетать зубами. Когда же крышка наконец улеглась и закрыла колодец, ему стало не до перепалки. Он жадно ловил ртом воздух и мечтал поскорее восстановить дыхание. Но обида на Харадмона сохранялась все время, пока оба мага ставили внешние защитные слои. На это у них ушел не один час. Наконец помещение обрело первоначальный вид, и, глядя на пол, нельзя было даже вообразить существование здесь какого-либо колодца.

Дакар ожидал, что теперь маги выберутся на площадку и, предоставив ему сердиться и стучать зубами от холода, сами займутся блестящей черной плитой, чтобы вновь сделать вход в Рокфаль неприступным.

— Эт милосердный, — брюзжал Дакар. — Вы столько всего наворотили, что даже Даркарону не сунуться. Кажется, Рокфальский колодец теперь закрыт надежнее, чем в прошлом.

Асандир язвительно глянул на ученика.

— Ты ведь знаешь, для полной надежности нам нужно было бы прибегнуть к черной магии и поставить в качестве стража душу какого-нибудь убиенного.

— Ну нет!

Дакар попятился и тяжело привалился к стене с письменами.

— Если бы вы задумали принести меня в жертву, то вряд ли стали бы тащить меня сюда для упражнений.

Тем не менее, не доверяя собственной логике, Дакар со всей поспешностью, на какую было способно его грузное тело, двинулся к выходу на площадку. Пока Асандир и Харадмон ставили на место черную плиту и восстанавливали ее защитные слои, непривычно тихий Безумный Пророк терпеливо дожидался их у ступеней лестницы Давина.

К полудню Рокфальская вершина была опоясана всеми мыслимыми слоями магической защиты. Трое пришельцев удалились, оставив за собой недремлющих химер на лестнице Давина-отступника и стада облаков, кочующих по воле холодных ветров. Деш-Тир был надежно заточен, но конец его вредоносным действиям еще не был положен. Ни каменные стены, ни каменный сосуд, ни изощренная магия не могли уберечь Этеру от скорой кровопролитной войны между единоутробными братьями.

Прошло уже два дня после ночного сеанса ясновидения в заброшенной красильне, а на душе у Элайры по-прежнему было гадко и тревожно. Вот и сегодня она бесцельно бродила по отмелям вблизи гавани Нармса. С серых небес сыпался мелкий дождик. Постепенно смеркалось. Шум набегающих волн заглушал собачий лай и ругань усталых погонщиков, возвращающихся на своих неуклюжих телегах с рынка, где они торговали рыбой. Прохладный ветер с моря уносил прочь зазывные крики торговцев дровами и прибаутки пронырливых мальчишек, продававших вареных крабов целыми ведрами. Впереди в сумраке маячил силуэт нищего, рыщущего в поисках обломков рыбных ящиков и прочего хлама, годящегося для костра.

Измотанная душевно, Элайра устала притворяться. Зачем идти ужинать и сидеть за одним столом со свитой Морриэль, если ей совсем не хочется есть? Что еще ждет ее в доме вдовы красильщика? Конечно, можно улечься пораньше в постель, свернувшись калачиком на простынях, вечно влажных из-за солоноватого тумана, наползающего на город по вечерам. А потом? Очередная ночь без сна, когда она будет лежать с открытыми глазами и вновь представлять себе точеное лицо Фаленита, глядящего на нее с молчаливым и горестным упреком?

Тому, что она сделала, не может быть оправдания. Время вспять не повернешь. Круг Старших уже вынес свой окончательный приговор. В полночь, когда ветвь менее искажена воздействием солнца, этот приговор будет отправлен в дома старого графа и все, кому надлежит знать, узнают о решении Главной колдуньи. Морриэль считает Аритона опасным для общества и не желает слышать ни о каких смягчающих обстоятельствах. Нужно тщательно следить за каждым его шагом. Кориатанский орден должен делать все, чтобы лишать Аритона преимуществ везде, где это только возможно, заблаговременно препятствуя его замыслам.

Элайра обошла комья морской травы, выброшенной прибоем на бледный песок. Бродяга, видимо, устал и присел отдохнуть на камень. Ветер играл полами его поношенного плаща. Девушка прошла мимо, не сказав ни слова, что было ей несвойственно. Обычно она здоровалась с нищими, помня, что в раннем детстве они заменяли ей семью.

Элайра завернула за груду валунов и пошла вдоль мола, отделявшего гавань Нармса от моря. В спокойной воде дремали на якорях рыбачьи лодки и торговые суденышки. Некоторые из них были привязаны к прибрежным тумбам с нацарапанными вкривь и вкось именами владельцев. Кое-где на палубах горели фонари, и полосы мутно-оранжевого света тянулись вниз, к воде, покрытой легкой рябью от моросящего дождя. На палубе ближайшего судна женщина чистила овощи для ужина и что-то негромко напевала. Сгорбленный старик катил по пристани тележку с рыбой, двое мальчишек чинили сети. Вонь гниющих рыбьих внутренностей и перебранка чаек, ныряющих возле свай, заставили Элайру резко остановиться, как если бы она натолкнулась на стену.

Немного подумав, она все же решила пойти дальше. Сейчас ей требовались уединение и лужица соленой воды, оставленной прибоем. Вопреки запретам Элайра хотела заняться ясновидением.