Корабли Мериора - Вурц Дженни - Страница 169

Повелитель Теней обернулся и дико расхохотался. Всех, кто слышал настоящий смех Аритона, этот звериный хохот поверг бы в ужас.

— Я свяжу его веревками, сплетенными из теней!

— Это нечестно, ваше высочество! Кем бы он ни был, вы с ним договаривались. Даркарон вас покарает за жульничество.

Капитан не верил своим глазам. Джирет превосходил своего господина и ростом, и силой, к тому же у Аритона были связаны руки. Казалось бы, исход их схватки предрешен, но Повелителю Теней непонятным образом удалось вырваться из железных рук Джирета. Оба покатились по полу каюты, сцепившись в живой клубок.

— Ваше высочество, опомнитесь!

Джирет, получив новый удар в живот, отлетел в сторону, задев головой зажженную лампу, она закачалась, рискуя опрокинуться и обжечь варвара. Аритон выл, рычал и изо всех сил пытался разорвать проволоку. Их борьба продолжалась прямо под лампой. Испуганно металось пламя, слышались сдавленные проклятия Джирета и его тяжелое дыхание.

Рыжебородый извернулся и зашел сзади, силясь опрокинуть Аритона на пол и придавить своим телом. Это было еще сложнее, чем остановить поток расплавленного металла шелковой ниткой. Аритон наступил ему на ногу, безжалостно придавив каблуком сапога пальцы. Только ловкость дозорного уберегла Джирета от укуса в руку. Стиснув зубы, молодой варвар вцепился в порванную рубаху своего господина. Аритон сопротивлялся, как злой дух, обреченный на заточение в Рокфальском колодце. Ни он, ни Джирет не замечали происходящего вокруг.

Меж тем «спектакль теней» продолжался. Ветер упрямо гнал пылающие остовы и дымящиеся обломки бригантин в направлении верпонтской гавани. Предчувствуя огненную ловушку, капитаны что-то кричали очумевшим от страха матросам. На больших и малых кораблях лихорадочно поднимали якоря и разворачивали паруса, надеясь выскользнуть из гавани. Но ветер загонял их обратно, мешая уходить даже на веслах. А огненные тиски приближались. Все, кто управлял бригантинами, либо погибли в огне, либо бежали с них. Крики и сигнальные рожки не умолкали ни на секунду. Лизаэр упрямо обстреливал завесу тьмы. Треск его рукотворных молний перекликался с треском рвущихся парусов. Перепуганные матросы, загнанные капитанами на мачты, уже не соображали, что делают.

Капитан «Саврида», перепуганный не менее всех остальных, не утратил способности наблюдать и делать выводы. Морщась от дыма и холодного ветра, проникавших в каюту сквозь разбитый иллюминатор, он заметил странную вещь: бригантины теряли свой облик. Огонь был здесь ни при чем; они не сгорали, а именно теряли прежние очертания. Пылающее нагромождение, неумолимо приближавшееся к Верпонту, вовсе не было вражеским флотом.

Эти корабли строили не на верфи Мериора. Похоже, их собирали по всем корабельным свалкам: рыбачьи лодки, баркасы и еще плоты, нагруженные еловыми ветками и мхом. Россыпи искр, такие красивые в кострах, Аритон превратил в страшное оружие, сделав своим союзником ветер. А горючего материала на ближнем рейде хватало… Вскоре от «бригантин» не осталось и следа; только пылающие обломки плавучей рухляди.

Связанного капитана душили бессильные слезы. Он никак не мог понять, почему ради какой-то далекой деревушки Аритон был готов погубить в огне другие жизни. Чем провинились перед Повелителем Теней капитаны этих несчастных кораблей, которые могут вспыхнуть с минуты на минуту? А матросы? Устроитель страшного зрелища находился совсем рядом, на расстоянии протянутой руки, но ни он, ни его рыжебородый подданный не замечали творившегося в верпонтской гавани. Джирет сумел не выпустить Аритона из каюты, однако все взывания к разуму его господина оставались тщетными. Звериная ярость не отпускала Повелителя Теней. Все, что находилось в каюте, было опрокинуто, перевернуто или разнесено в щепы. Связанный капитан злобно мечтал, чтобы оба захватчика искалечили друг друга насмерть.

Аритон дрался головой, коленями, ногами. Джирет сносил удары и боль, ограничиваясь сдавленными проклятиями. Единственное, от чего Аритону было не освободиться, — так это от руки своего верного соратника. Пальцы Джирета цепко держали черные волосы принца. Но даже в таком состоянии Повелитель Теней оставался опасным. Когда Джирет разгадал его замысел, рыжебородый варвар обомлел от ужаса: Аритон стремился добраться до своего меча, по-прежнему лежавшего на столике для карт.

— Ваше высочество, только не это! — закричал Джирет. — Одумайтесь, умоляю вас!

Тщетно. И тогда Джирет сделал то, чего не имел права делать и чего не сделать не мог: он поднял руку на своего господина и ударил того в челюсть. Аритон зашатался. Воспользовавшись моментом, Джирет схватил меч.

Проклятие Деш-Тира всколыхнуло и пробудило паравианские охранительные заклинания, сокрытые в черном лезвии меча. Если меч защищал справедливое дело, древняя магия придавала ему дополнительную силу. Черная паравианская сталь надрывно зазвенела. Вспыхнули и засияли серебристые письмена, выгравированные на ней.

— Аритон, послушайте меня! — крикнул Джирет. Его отчаянный призыв пал на глухие уши. Терзаемый жалостью и стыдом, но понимающий, что иного выхода нет, Джирет взмахнул ожившим мечом и ударил своего господина в плечо.

Звон стали и крик Аритона слились воедино. Каюту залило ослепительным светом. Свет этот был совсем иной природы, нежели рукотворные молнии Лизаэра. Иным был и звук, сопроводивший вспышку, — оглушающе громким и удивительно гармоничным. Гармония разжала тиски Дёш-Тира, сковавшие разум Аритона. Все отступило перед торжеством жизни, преодолевающей любые страдания.

Капитан «Саврида», не отличавшийся особой чувствительностью, громко плакал, скорбя о несовершенствах мира. И себя он ощущал таким же несовершенным, погрязшим в мелочных заботах, заслонивших от него великую тайну жизни. Сквозь собственные рыдания он услышал громкий, душераздирающий крик Аритона Фаленского. Повелитель Теней кричал так, словно у него из груди вырывали сердце.

Продолжая кричать, Аритон рухнул на колени. Из широкой раны, нанесенной Джиретом, струилась кровь. Рану окружало кольцо холодного магического света. По черной поверхности опущенного лезвия текли ярко-красные капельки; соприкасаясь с огненными письменами, они бесследно исчезали.

Джирет стоял в оцепенении. Он не ощущал ни взмокшей руки, ни боли в пальцах, все еще сжимавших рукоятку паравианского меча. Его тело сотрясалось от слез. Он плакал, испытывая не меньшие (если не большие) страдания, чем его господин.

— Эт милосердный, — стонал Аритон, прильнувший к плечу Джирета. — Эт, пощади меня. Проклятие Деш-Тира слишком сильно. Оно превосходит силы и возможности смертного человека. Сопротивление ему лишает меня рассудка.

Взывать к милосердию Джирета было бесполезно.

— У вас нет другого выбора. Вставайте!

Джирет поднял меч. Сияние древних письмен затухало, звон сменился негромким шелестом и совсем стих. После этих удивительных звуков голос Аритона воспринимался хрустом щебня под ногами.

— Ты знаешь: не будь мои руки связанными, я бы тебя убил.

— Но ваши руки связаны, — напомнил ему Джирет. — Вы сами распорядились их связать.

Аритон понурился, придавленный случившимся.

— Вам не стыдно за свою трусость? Или вы думаете, что все ваши страдания прошли для меня бесследно?

Лицо Повелителя Теней и так было бледным, но вопрос заставил его побледнеть еще сильнее. Словно что-то вспомнив, он вскинул голову.

— Конечно… Наше братание на крови… Эт милосердный, значит, ты все это тоже чувствовал?

— Ваше высочество, — сказал Джирет, запоздало ужаснувшийся своему признанию. — Не презирайте меня за это. Вы велели мне заботиться о вашем рассудке. Что бы вы ни говорили теперь, я должен был подчиниться. Ведь я же ваш кайден. Я был просто обязан любым способом исполнить ваше повеление.

— Ты все чувствовал, — с нескрываемым ужасом повторил Аритон.

Джирет бесцеремонно его оборвал:

— Довольно сокрушаться! Чувствовать — еще не значит помогать. Увы, ни один смертный не в состоянии разделить с вами ношу, которую вам приходится нести. Нужно закончить начатое, иначе пострадают невиновные. И здесь, и в Шанде.