Корабли Мериора - Вурц Дженни - Страница 130

— Ты превратно думаешь о нас, принц. Мы не Содружество Семи и не закрываем глаза на происходящее вокруг. Вот что я тебе скажу на прощание, принц Тайсанский: мы не станем препятствовать твоим замыслам. Если ты разыщешь своего противника и повергнешь его, мы тебе не помешаем. Пусть все решает сила оружия.

— И ты не желаешь выслушать меня до конца? — закричал Лизаэр.

В хижине повеяло холодом. Невесть откуда взявшийся ветер закружил шерстяной пух.

— Сколько ты еще будешь испытывать мое терпение? — прошипела старуха.

Лизаэр раздумывал не над последним вопросом, а над тем, что услышал от колдуньи до этого. Что значит «сделала необходимые распоряжения»? Если сделала, значит… значит, их Морриэль знает, где сейчас находится Повелитель Теней.

Пора начинать серьезный разговор.

— До вторжения Деш-Тира на Этеру ваш орден не занимался разными пустяками вроде лечения бедняков. Кориатанки не продавали дурацких талисманов для отпугивания ийятов. Сестры вашего ордена не уподоблялись деревенским знахаркам и не ходили принимать роды и лечить захворавший скот. Мне рассказывали, что когда-то кориатанки силой своей магии умели исцелять смертельные раны. И послушниц себе они брали не из сиротских приютов. Родители сами отправляли к вам своих дочерей, чтобы их способности не зачахли без должного обучения. Мечтает ли Кориатанский орден о восстановлении своего былого могущества? Не надоело ли кориатанкам оставаться на задворках событий? Я поклялся положить конец давней вражде и раздорам на земле Этеры. Так что мои устремления и чаяния вашей Главной колдуньи во многом совпадают.

Пальцы старухи привычно управлялись с пряжей, но ее глаза были безотрывно обращены на принца. Лизаэр, сам того не желая, даже покраснел. У него бешено колотилось сердце. Не дав старухе вставить ни слова, он понизил голос и медленно произнес:

— Я предлагаю не какую-то жалкую сделку, а восстановление надлежащего равновесия. Однажды мне довелось побывать в Альтейнской башне. Точнее — в хранилище Сетвира. Могу сказать, что кое-какие из сокровищ слишком уж загостились в том мрачном подземелье.

— Ты зашел слишком далеко, принц Лизаэр!

Колесо чуть замедлило свой бег, но и этого было достаточно, чтобы нити пряжи превратились в спутанный комок. Старуха, забыв обо всем, впилась глазами в необычного гостя. Лизаэру показалось, что она старается запомнить его до мельчайших подробностей. Но зачем? Чтобы потом каким-нибудь колдовским способом забраться к нему в душу? Хорошо. Сейчас он ей покажет, что умеет владеть не только мечом.

Из-под пальцев Лизаэра заструился свет. Он уничтожил покровы темноты, и хижина колдуньи предстала во всем своем убожестве: колченогая койка, застеленная ветхим, изъеденным молью одеялом с грубо наложенными заплатами; такие же колченогие стулья, заплесневелый комод, стены с кривыми полками, на которых громоздились связки листьев и кореньев и блестели склянки со снадобьями.

Сама колдунья в ослепительно ярком свете оказалась еще непригляднее. Высохшее лицо, жилистые ладони, торчащие из протертых манжет коричневого мешковатого платья со множеством восковых капелек. Наверное, когда-то, очень давно, ее карие глаза были теплыми и живыми. Долгие годы, проведенные в Кориатанском ордене, сделали их непроницаемыми. Но знала она много. Достаточно много.

— Говори, чем будешь платить, принц. — Лицо колдуньи оставалось неподвижным, словно кожаная маска. — А я еще решу, достойная ли эта плата. Так что тебе придется подождать моего решения. Однако берегись, принц. Ты и так зашел слишком далеко.

Усилием воли Лизаэр поборол начинавшуюся дрожь. Обратного пути нет. Пусть все ляжет на него, но он делает это не для себя.

— В хранилище Альтейна я видел большой граненый аметист. Трайт сказал мне тогда, что это Путеводный Камень кориатанок.

Старуха сдавленно вскрикнула. По пергаментным, впалым щекам покатились блестящие капельки слез.

— Мы и не знали, — дрожащим шепотом произнесла она.

Путеводный Камень, исчезнувший во времена свержения верховных королей, обладал способностью вбирать в себя силу ста восьмидесяти колдуний и направлять ее туда, куда им требовалось. Этот аметист был воистину краеугольным камнем Кориатанского ордена. После его исчезновения орден оказался в положении внезапно ослепшего и искалеченного человека.

Если бы только удалось вернуть Путеводный Камень… Кориатанский орден обрел бы прежнее могущество. Их милосердие и сострадание распространились бы на все те стороны жизни, от которых высокомерно отворачивается Содружество Семи. Скольких больных они сумели бы тогда исцелить, сколько моровых поветрий уничтожить в самом зародыше! Магам Содружества нет дела до лесных пожаров, землетрясений и морских бурь. Как же, они выше всего этого! Зато кориатанки, не забывающие о нуждах простых людей, смогли бы сдерживать буйство природных стихий.

Потрясенная старуха опустилась на стул. Руки замерли на коленях, перепачканных шерстяным пухом.

— Да благословит Эт твои видения, принц Тайсанский. Ее бледные щеки раскраснелись. Былая неприязнь к Лизаэру пропала.

— Подойди ближе… Встань вот сюда и гляди на пламя свечи. Я покажу тебе то, что ты так жаждешь увидеть.

Лизаэр сделал несколько шагов по рассохшимся половицам хижины и встал там, где указала колдунья. Пламя свечи стало ярче. Оно освещало его волосы, заставляя ярко вспыхивать каждую прядь. Лизаэр сосредоточил взгляд на пламени. Резко запахло лавандой, болотной и перечной мятой и еще чем-то.

Старуха не произнесла ни слова и не шевельнулась. Ее глаза глядели сквозь принца и не видели его. Колдунья погрузилась в забытье. Искривленные пальцы замерли на коленях.

Лизаэр ждал, потея от напряжения. Тянулись секунды, но вокруг все оставалось прежним. Пламя свечи колебалось, клонилось в сторону, выбрасывало вверх струйку дыма. Преодолевая резь в глазах, принц продолжал почти не мигая глядеть на свечу. Он не знал, как все должно произойти, но почему-то был уверен, что почувствует перемену… Тем не менее все произошло совершенно незаметно. Только что Лизаэр стоял в покосившейся хижине колдуньи, а в следующее мгновение оказался неизвестно где — точнее, нигде. Его куда-то несло, и перемещение сопровождалось каким-то тягучим и тревожным ощущением. Потом окружающий мир вновь стал четким, и Лизаэр увидел то, что происходило очень далеко от Тайсана…

…Воды гавани, подернутые легкой рябью, отражали голубое небо. Ветер раскачивал верхушки пальм, почти смыкавшиеся с курчавыми облаками. Под пальмами стоял человек в простой матросской одежде и вел разговор с ремесленником в парусиновом фартуке: «Я решил устроить верфь в этой рыбачьей деревушке. Она называется Мериор. Тебя и твоих мастеров я нанимаю на два года. За это время вы должны будете построить десять бригантин». Потом говоривший повернулся, и яркое южное солнце скользнуло по его черным волосам, узкому скуластому лицу и глубоко посаженным зеленым глазам. Сомнений не оставалось: то был потомок Фаленитов…

Затем видение задрожало, поколебленное вспыхнувшей в Лизаэре ненавистью. Принц закричал от ярости. Выдержка и здравый смысл полностью изменили ему. Забыв, что Аритон недосягаем для оружия, Лизаэр решил расправиться с ним охотничьим копьем. Он повернулся, чтобы пройти к двери, и…

Вокруг не было ни захламленных стен, ни коптящей свечи, ни старухи. Вместо скрипящих половиц хижины под ногами Лизаэр увидел влажную траву. По его телу бежали судороги неутоленной ненависти. Должно быть, он чем-то нарушил старухино ясновидение, и неведомая сила выбросила его сюда, в перелесок. Наступала пора сумерек. Листы папоротника, отяжелевшие от росы, клонились книзу.

Лизаэр поежился; воздух показался ему прохладным. Возле ног валялось его охотничье копье. Он поднял оружие. Ненависть клокотала в принце, требуя выхода.

На другом конце поляны что-то мелькнуло.

В тени густых нижних ветвей стоял кабан. Он угрожающе нагнул голову, рассерженный вторжением в свои владения. На клыках блестела слюна, узкие злые глазки обшаривали местность. Кабан шумно дышал и шевелил острыми ушами.