Домой возврата нет - Вулф Томас - Страница 168

Вы стояли подле меня, точно скала — да Вы и есть скала, — пока я не извлек из земли все растение, не проследил каждое волоконце в сложной его ткани, каждый мельчайший, тончайший корешок, терявшийся в слепой, глухой почве. И вот все кончено, круг завершен — и у нас с Вами тоже все кончено, и вот что еще я Вам скажу.

Я уверен, все мы здесь, в Америке, потеряны, — но уверен также, что нас найдут. И вера эта, которая поднялась теперь до катарсиса знания и убежденности, для меня — и, думаю, для всех нас — не только надежда каждого в отдельности, но вечная живая мечта самой Америки. Я думаю, та жизнь, которую мы создали в Америке и которая создала нас, — сотворенные нами формы, разросшиеся ячейки, выстроенный нами улей, — по природе своей саморазрушительны, и они должны быть разрушены. Думаю, формы эти отмирают и должны отмереть, но Америка и ее народ бессмертны, еще не открыты, и нетленны, и должны жить.

Я думаю, подлинное открытие Америки еще впереди. Я думаю, наш дух, наш народ, наша могучая, бессмертная страна еще проявят истинную свою мощь и нетленную правду. Я думаю, истинное открытие нашей демократии впереди. И, думаю, все это надежно, как восход солнца, и неизбежно, как полдень. Когда я говорю, что наша Америка уже Здесь, уже Сегодня манит нас и что чудесная эта уверенность не только наша живая надежда, но наша мечта, которую надо осуществлять, я уверен: так думаю не только я, но почти все американцы.

Я думаю, встреча с врагом тоже еще впереди. Но мы знаем черты и обличья врага, и, думаю, в сознании, что он нам известен, что мы с ним встретимся и в конечном счете должны его победить, — в этом тоже наша живая надежда. Я думаю, враг здесь, перед нами, он тысячелик, но на всех его лицах одна и та же маска. Я думаю, враг наш один: себялюбие и неизбежная его спутница — алчность. Враг этот слеп, но в слепой хищной хватке его кроется свирепая сила. Не думаю, что враг наш родился только вчера, или что он возмужал сорок лет назад, или что он изнемог и потерпел крах в 1929-м, или что, когда мы начинали, он не существовал и что наше зрение нам изменило, мы сбились с пути и очутились в его лагере. Нет, я думаю, враг наш стар, как мир, и зловреден, как преисподняя, и он был с нами спокон веку. Думаю, это он украл у нас нашу землю, уничтожил наши богатства, разорил и разграбил нашу страну. Думаю, это он поработил наш народ, осквернил чистые истоки нашей жизни, завладел редчайшими нашими сокровищами, присвоил наш хлеб и оставил нам лишь корку и, не довольствуясь этим, ибо по природе своей он ненасытен, в конце концов попытался было отобрать у нас даже корку.

Я думаю, враг приходит к нам в невинном обличье и говорит:

«Я вам друг».

Я думаю, враг обманывает нас фальшивыми; словами и лживыми фразами.

«Взгляните, — говорит он, — я один из вас, один из ваших детей, ваш сын, брат и друг. Посмотрите, какой я стал сытый и гладкий, а все потому, что я просто один из вас и ваш друг. Посмотрите, какой я богатый и могущественный, а все потому, что я один из вас: живу, как все, и думаю, как все, и к тому же стремлюсь. Я такой, как есть, потому что я один из вас, ваш смиренный брат и друг. Смотрите, какой я, каким стал, чего достиг, и поразмыслите! — восклицает Враг. — Неужто вы все это уничтожите? Уверяю вас, это самое ценное из всего, что у вас есть. Это вы сами, отражение каждого из вас, торжество вашей личности, это у вас в крови, это сродни вашему племени, это стало традицией Америки. Это надежда каждого из вас, желанное для каждого будущее, ибо, — смиренно говорит Враг, — я всего лишь один из вас, не так ли? Разве я не брат ваш, не сын? Разве я не живое воплощение того, каким каждый из нас надеется и хочет стать, каким жаждет увидеть своего сына? Неужели вы уничтожите это великолепное олицетворение вашей же героической сути? Если так, значит, вы уничтожите и себя, — говорит Враг, — вы убьете то, что есть в нас самого великолепного, самого американского, а значит, убьете и себя».

Он лжет! И теперь мы знаем, что он лжет! Он вовсе не великолепное и не какое-либо другое наше воплощение. Он не друг нам, не сын, не брат. И он не американец! Ибо хотя есть у него тысячи знакомых нам и пристойных обличий, настоящее его лицо старо, как Преисподняя.

Оглянитесь вокруг и посмотрите, что он натворил.

Дорогой мой Лис, старый мой друг, мы дошли до конца пути, по которому нам суждено было пройти вместе. Рассказ мой окончен, — итак, прощайте.

Но, прежде чем уйти, хочу сказать Вам еще одно.

Нечто говорило со мной в ночи, когда сгорали восковые свечи уходящего года, нечто говорило со мной в ночи и сказало мне, что я умру, но где, я не знаю. Вот что мне сказано:

«Утратишь землю, что ты знаешь, для знанья высшего; утратишь жизнь, тебе данную, для жизни высшей; оставишь друзей любимых — для любви высшей; край обретешь добрей родного дома, бескрайней, чем земля…

Тот край — опора всем земным столпам, туда ведет нас совесть мира… и туда стремится ветер и струятся реки…»