Риск - Вулф Джоан - Страница 21

Когда я проснулась на следующее утро, за окном шел дождь. На сегодня был назначен бал, и дождь оказался очень некстати, поскольку я знала почти наверняка, что леди Уинтердейл сочтет эту выходку погоды личным оскорблением. Когда я спустилась к завтраку, то поняла, что мои опасения подтвердились.

— В дождь улицы Лондона становятся нестерпимо грязными, — ворчала она, сидя напротив молчаливой Кэтрин. Лорд Уинтердейл, как обычно, отсутствовал за столом.

— К счастью, вряд ли кто из приглашенных собирается прийти пешком, — продолжала леди Уинтердейл, расправляясь с ветчиной и холодной дичью, — Надо проверить, хватит ли у лакеев зонтиков, чтобы проводить наших гостей от экипажей до парадного входа. Как бы то ни было, этот дождь — досадная помеха. Я просто вне себя!

Я взяла с буфета блюдо с яичницей и чашку кофе. Полутемную столовую освещали несколько свечей на столе и на буфете. Огромную хрустальную люстру зажигали только по вечерам во время обеда.

— Возможно, к вечеру дождь прекратится, мэм, — заметила я.

— Надеюсь, — величественно согласилась со мной леди Уинтердейл. — А теперь, Кэтрин, отправляйся мыть волосы. Я пришлю Мелтон — она тебе поможет. И непременно постарайся вздремнуть сегодня днем — ты должна выглядеть на балу свежей и отдохнувшей. Джентльменам вряд ли понравится девушка с полусонными глазами. Обед начнется в полседьмого, а бал — в девять, и вы, девочки, ляжете в постель не раньше двух часов ночи.

Я решила, что это просто замечательно — наши танцы в провинции заканчивались уже в одиннадцать вечера.

— Мама, а Джорджи тоже надо вымыть волосы? — спросила Кэтрин.

Леди Уинтердейл бросила на меня суровый взгляд.

— Боюсь, Джорджиана, я не смогу прислать к тебе мою горничную — она будет занята с Кэтрин. Если хочешь тоже вымыть волосы, попроси кого-нибудь из служанок.

— Бетти непременно поможет мне, миледи, — весело сказала я. Бетти — это одна из горничных, которые прибирались в комнатах. Она всегда прислуживала мне, если я ее о том просила.

Леди Уинтердейл поджала губы и кивнула.

— Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь сегодня, леди Уинтердейл? — спросила я. По всей видимости, леди Уинтердейл задумала нечто грандиозное соответственно своему положению в обществе, и поскольку подготовка бала ложилась полностью на ее плечи, я не могла не предложить ей свою помощь. До сих пор нам с Кэтрин было дозволено лишь написать приглашения, и ничего больше.

— Твоя помощь, Джорджиана, заключается в том, чтобы мне не мешать, — мрачно отрезала леди Уинтердейл.

Мы с Кэтрин переглянулись и опустили глаза в тарелку.

— Да, мэм, — покорно промолвила я и принялась за яичницу.

После завтрака Бетти принесла таз с теплой водой, и мы вымыли мне волосы. Сполоснув их в четвертый раз чистой водой, Бетти объявила, что мыла на них не осталось, и я, обернув голову полотенцем, принялась старательно их вытирать. Затем накинула на плечи сухое полотенце и расчесала волосы. Оставалось только ждать, пока они высохнут.

Я зашла в комнату Кэтрин и застала ее за тем же занятием вместе с Мелтон, горничной леди Уинтердейл. Мел-тон была из привилегированных служанок, а потому ужасно задирала нос. Она поначалу вела себя со мной крайне высокомерно. Но я, конечно же, не собиралась терпеть такое обращение, и дело дошло до словесных перепалок. После этого мы с Мелтон заключили негласное соглашение: мы по-прежнему терпеть не могли друг друга, но внешне сохраняли ледяную вежливость.

Я уселась в кресло в ожидании, пока Кэтрин сполоснет волосы, которые в отличие от моих вились колечками. Я подумала, что ей бы очень пошла модная короткая прическа. Но леди Уинтердейл заставляла ее укладывать локоны над ушами. На мой взгляд, такая прическа невыгодно выделяла ее худощавое лицо и отвлекала внимание от того, что было в ней самым привлекательным — ее прекрасных глаз.

Кэтрин и сама не прочь была подрезать волосы — главным образом потому, что тогда с ними было бы меньше возни. Но к сожалению, в этом, как и во многом другом, она не смела перечить матери.

Как только Кэтрин освободилась, я предложила ей:

— Почему бы нам не пойти в зеленую гостиную? Пока волосы сохнут, ты бы поиграла для меня на фортепиано.

Девушка просияла:

— О, Джорджи, это было бы чудесно! — И тут же поникла:

— Но мама велела мне поспать.

— Ты же не можешь спать с мокрой головой, — резонно возразила я. — Да к тому же твоя матушка так занята, что не будет проверять, чем ты занимаешься. — Я поднялась с маленького, обитого шелком кресла, что стояло перед камином. — Идем же.

В гостиной было холодно и мрачно, и я попросила слугу подбросить углей в камин и разжечь жаркий огонь, чтобы мы могли согреться. Пододвинув к камину одно из кресел, я уселась в него и приготовилась слушать игру Кэтрин.

Она играла три часа подряд, а я все это время слушала ее и размышляла о всякой всячине. Я думала об оставленном доме, об Анне, о Фрэнке, о предстоящем бале. О лорде Уинтердейле. К тому времени, когда леди Уинтердейл ворвалась в гостиную, чтобы погнать Кэтрин наверх одеваться, волосы у нас совсем просохли. Перед балом с нами должны были отобедать несколько весьма важных персон, среди которых были две патронессы «Олмэкса», и леди Уинтердейл хотелось, чтобы Кэтрин произвела на них самое благоприятное впечатление.

Из ее слов я поняла также, что она беспокоится, как поведет себя лорд Уинтердейл.

— Надеюсь, Филип будет проявлять в общении с гостями хотя бы видимость любезности, — сказала она, пока Кэтрин убирала ноты. — Он же хозяин сегодняшнего вечера — ему следует быть гостеприимным.

— Не сомневаюсь, что лорд Уинтердейл непременно проявит гостеприимство в своем собственном доме, — промолвила я, удивленная ее замечанием.

— Кто знает, как далеко может зайти Филип в своем стремлении унизить меня, — ядовито ответила леди Уинтердейл, наморщив острый длинный нос, и мне внезапно пришло на ум, что она не единственная, кому лорд Уинтердейл, вероятно, хотел бы испортить сегодняшний вечер.

Боже милостивый, в панике подумала я, а вдруг этот бал — часть его дьявольского плана отомстить мне и леди Уинтердейл? Вдруг он предпримет сегодня нечто такое, что покроет нас несмываемым позором?