Обман - Вулф Джоан - Страница 95

Пятницу ознаменовал просто чудесный рассвет, который обещал еще один ясный, солнечный день. Это означало, что главный приз разыграют в идеальных погодных условиях и, следовательно, дорожка будет в прекрасном состоянии. Когда мы с Луизой отправились в Ньюмаркет, на небе не было почти ни облачка. Всю дорогу мы любовались вишневыми деревьями вдоль дороги, которые были покрыты, словно снегом, белыми цветами, и колокольчиками и фиалками, пестревшими на травянистой обочине.

Наш фаэтон спокойно катил вперед. Луиза весело болтала, из чего я сделала вывод, что Пэдди не стал ей рассказывать о том, какое дело ему предстояло. Я старательно отвечала на вопросы кузины, но душа была, что называется, не на месте — слишком уж хорошо я помнила, что произошло в последний раз, когда кто-то рискнул проверить, действительно ли Алькасар и есть тот самый жеребец, который на самом деле принадлежал лорду Стейду.

«Господи, сделай так, чтобы с Пэдди ничего не случилось, — молилась я про себя. — Пожалуйста, пусть с ним ничего не случится».

На ипподроме было все так же людно. Разговор шел о предстоящих скачках и о шансах Кестл-Рука. Трехлеток Стейда был несомненным фаворитом, а это означало, что складывалась именно такая ситуация, когда кто-то из «жучков» мог попытаться каким-то образом подпортить лошадь и повлиять на результат. Как ни сильно я ненавидела Стейда, мне не хотелось, чтобы что-нибудь случилось с животным, и я искренне надеялась, что в последние двадцать четыре часа перед скачкой за фаворитом будут как следует приглядывать.

Все утро я искала Стейда, но увидела его лишь после того, как закончился второй заезд — он стоял рядом с сэром Барбери. Одновременно со мной его заметил Гарри, который постоянно находился рядом с нашим фаэтоном, хотя многочисленные новые друзья, которых он успел приобрести за последние два дня, то и дело пытались утащить его с собой.

— Вон он, ублюдок, — пробормотал он.

— Что-то я до сих пор не видела Пэдди, — заметила Луиза.

Мы с Гарри переглянулись, затем младший брат Адриана небрежно бросил:

— Вчера он что-то говорил мне насчет того, что с утра собирается поехать посмотреть какую-то лошадь.

— О Боже! — заволновалась Луиза. — Надеюсь, он вернется вовремя, чтобы успеть посмотреть, как будет разыгрываться главный приз.

— Ты рассуждаешь как заправский завсегдатай ипподрома, — сказала я и заставила себя рассмеяться. — Тот, кто тебя не знает, ни за что не поверил бы, что ты на скачках в первый раз.

— Мне здесь действительно интересно, — отозвалась Луиза с довольным видом.

— Вы что-нибудь выиграли, Луиза? — поинтересовался Гарри.

Кузина отрицательно покачала головой:

— Я не делала ставок.

Внезапно мне стало стыдно. Я поняла, что Луиза скорее всего не играла по той простой причине, что у нее совсем не было денег. Я собиралась разделить с ней свое содержание, но не смогла этого сделать, поскольку за один вечер все спустила в злополучном игорном заведении.

— Что, обанкротились, как мы с Кейт? — сочувственно спросил Гарри.

К моему удивлению, Луиза сделала головой отрицательный жест.

— Я почти не трогала содержание, которое выплатил мне лорд Грейстоун, — сказала она. — Просто мне кажется, что это глупо — ставить деньги на лошадей.

«Итак, Адриан снова пришел на помощь», — подумала я.

— Если бы люди не делали ставок, не было бы никаких скачек, — заявил Гарри.

— К сожалению, это правда, — вздохнула я.

Мое внимание привлек человек, который, сидя верхом на гнедой чистокровной кобыле, осторожно пробирался сквозь толпу.

— Посмотри-ка вон на ту кобылку, Гарри, — не удержалась я. — Она чем-то напоминает мне Эльзу.

Гарри в ответ пробурчал что-то нечленораздельное.

— Надеюсь, Эльза не слишком плохо себя чувствует в тесном лондонском стойле, — с беспокойством сказала я.

— Не слишком плохо! — взвился Гарри. — Я слышал, как перед отъездом вы инструктировали конюхов. «И обязательно водите ее по часу в поводу не меньше трех раз в день, Джорджи, — засюсюкал он, пытаясь имитировать мой голос. — И не забывайте давать ей ее лакомства». — Гарри негодующе фыркнул. — Да если конюхи будут выполнять все ваши распоряжения насчет Эльзы и инструкции Адриана по поводу Эвклида, то у них не останется времени, чтобы бросить хотя бы охапку сена другим лошадям.

Выслушав эту шутливую тираду, я нехотя улыбнулась.

— А вот и Адриан, — сказал Гарри.

Мы все разом повернулись, чтобы посмотреть на моего мужа, который, сидя верхом на гнедом мерине, пробирался к нам сквозь толпу.

Кестл-Рук выиграл главный приз. В какой-то момент, когда управлявший им жокей попытался выйти вперед по внутренней стороне дорожки, он чуть не столкнулся с лавиной других лошадей, тоже пытавшихся срезать угол, но жокей сумел придержать фаворита, и Кестл-Рук обошел всех остальных по внешней стороне дорожки. Когда это произошло, у тысяч зрителей вырвался громкий вздох облегчения — большинству из них уже казалось, что плакали их денежки. Выйдя на свободное пространство, Кестл-Рук резко прибавил в скорости.

Зрелище было великолепное. Темно-гнедой трехлеток мощными скачками словно пожирал дорожку, обходя своих соперников с такой легкостью, словно они стояли на месте. За одну восьмую мили до конца дистанции он захватил лидерство и финишировал на десять корпусов впереди лошади, которая пришла второй.

Пока я наблюдала за заездом, по спине у меня буквально бегали мурашки от восторга. Большинство зрителей тоже ликовало, видя, что фаворит одерживает верх.

— Здорово! — воскликнул Адриан и, повернувшись ко мне, посмотрел на меня сверкающими глазами. — Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное, Кейт?

В ответ я лишь отрицательно покачала головой — такого не видела не только я, но и, пожалуй, никто из зрителей ипподрома.

Под рукоплескания зрителей жокей провел победителя вдоль трибун по направлению к старту. Владельца лошади, маркиза Стейдского, невозможно было рассмотреть в толпе восторженных любителей скачек, в едином порыве вскочивших на ноги.