Обман - Вулф Джоан - Страница 87

Наконец, оторвавшись от меня, Адриан поднял голову.

— Господи, Кейт, — хрипло пробормотал он. — Поедем домой.

Тело мое горело от желания. Я кивнула и вдруг, бросив взгляд за спину Адриана, увидела человека, стоявшего на краю террасы и смотревшего на нас. Сквозь стеклянные панели из бального зала лился свет, позволявший хорошо рассмотреть его лицо. Оно было мертвенно-бледным и словно бы усохшим, а глаза его как-то зловеще блестели. Это был лорд Чарлвуд.

— В чем дело? — спросил Адриан и, отстранив меня, обернулся, чтобы посмотреть, что я такое увидела. Однако он ничего не успел заметить, кроме дядиной спины: лорд Чарлвуд поспешил вернуться в бальный зал.

— Это был Чарлвуд, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и рассудительно. — Он видел, как мы целовались.

Адриан сделал нетерпеливый жест и повел меня к французским дверям. В тот момент его мысли были заняты отнюдь не Чарлвудом. Но все то время, пока он объяснял Каролине, что я плохо себя чувствую и что он отвезет меня домой, а потом пришлет карету за ней и за Эдвардом, перед глазами у меня стояло дядино лицо, когда он застал нас с Адрианом целующимися.

Брак, к которому он принудил Адриана, оказался совсем не таким, как его представлял себе Чарлвуд. Я не стала парией для высшего общества, создающей серьезные проблемы собственному мужу. Более того, женившись на мне, Адриан в этом смысле только выиграл. Я любила людей и относилась к ним доброжелательно, и большинство платило мне тем же. Адриану была открыта широкая дорога для политической карьеры, если, конечно, такая карьера его привлекала. А теперь Чарлвуд вдобавок ко всему своими глазами убедился, что и в личном плане Адриан отнюдь не несчастен в браке: он и навязанная ему жена страстно любят друг друга.

Я очень жалела о том, что дядя наткнулся на нас на террасе. У меня возникло предчувствие, что это подтолкнет его к действиям, от которых можем пострадать мы оба, — и я, и Адриан.

По дороге домой мы с Адрианом почти все время молчали, но молчание это не было враждебным, скорее наоборот. Мы с мужем сидели, тесно прижавшись друг к другу, причем он крепко обнимал меня правой рукой. Головокружение, которое я чувствовала, не имело никакого отношения к температуре воздуха, зато было напрямую связано с желанием, бурлившим в моем теле.

Мне казалось, что мы сидим в темной утробе кареты уже целую вечность. Лошади спокойной рысью бежали по ночным улицам города. Адриан, обнимая меня правой рукой, левой пробрался под бархатный плащ и ласкал мою грудь. Пальцы его скользнули под кружевное белье и нежно теребили соски — то один, то другой. Слыша свое собственное хриплое дыхание, я невольно подавалась вперед, навстречу этим ласкам.

К тому моменту, когда мы наконец добрались до дома, я уже ощущала у себя между бедер горячий пульс. Состояние Адриана, судя по всему, было ничуть не лучше моего. Ворвавшись в дом, мы бросились вверх по лестнице и достигли нашей спальни в рекордно короткое время.

— Может быть, мне позвать Жанетту, чтобы она меня раздела? — спросила я, когда мы закрыли за собой дверь.

— Нет, — сказал Адриан. — Подойди к камину, я сам тебя раздену.

Поскольку на платье, в котором я ездила на бал, был целый ряд крохотных жемчужных пуговок, задача эта оказалась не такой простой, как ожидал мой муж. Чертыхаясь сквозь зубы, он неумело терзал жемчужные бусины большими, дрожащими от нетерпения пальцами и наконец в сердцах воскликнул:

— Господи, Кейт, да эти проклятые пуговицы будут похлеще средневекового пояса верности!

Одна из пуговиц отскочила и покатилась по ковру. Я тихонько засмеялась.

— Ну вот, кажется, это последняя.

Развернув меня лицом к себе, Адриан оголил мои плечи и стащил платье до талии.

— Дальше я сама, — сказала я.

— Ночную рубашку можешь не надевать, — сказал Адриан и, сверкая глазами, снял галстук и принялся расстегивать рубашку.

Когда я наконец разделась, меня уже била дрожь. Одежда кучей лежала на ковре, но дрожала я не от холода — в комнате горел камин, и я отчетливо чувствовала кожей распространяющиеся от него волны тепла. Сбросив с себя все, Адриан шагнул ко мне и, приподняв, прижал к себе. Он стал целовать меня, широко раскрывая своими губами мои, и тело его, прижимающееся к моему, казалось обжигающе горячим. Потом он отнес меня на кровать и, улегшись рядом, принялся ласкать именно там, где это доставляло наивысшее наслаждение.

— Я хочу тебя, — хрипло произнес он.

— Бери меня, — ответила я и широко раздвинула ноги, готовясь принять его.

Адриан вошел в меня, и я крепко обняла его руками за шею, а ногами — за талию. Чувствуя каждое его движение внутри меня, я полностью отдалась своим ощущениям. Одна за другой на меня накатывали волны наслаждения, которое в какой-то момент стало настолько острым, что показалось, будто я сейчас умру. Наконец Адриан сделал последний мощный толчок, которым, казалось, достал до самого сердца, и тело мое свело сладкой судорогой, сквозь туман которой я чувствовала, как в меня извергается его семя.

Мы еще долго лежали, тесно прижавшись друг к другу в ожидании, когда дыхание успокоится, а сердца начнут биться в обычном ритме. Наконец из моей груди вырвался глубокий вздох.

Все еще не разжимая своих объятий, Адриан перекатился на бок, чтобы избавить меня от веса своего большого тела. Полежав еще некоторое время молча, он спросил:

— Тебе было хорошо?

По его голосу я почувствовала, что он улыбается. Веки мои словно налились свинцом, я закрыла глаза.

— Угу, — невнятно пробормотала я.

— Ты устала?

— Угу.

Адриан снова стал двигаться внутри меня, но на этот раз медленно и осторожно. Я почувствовала, как он растет в моем теле. Голова Адриана лежала на подушке всего в нескольких дюймах от моей. Приоткрыв веки, я заглянула в его глаза. Он сделал еще один толчок, и я почувствовала, как рот мой помимо воли открывается, а из груди вырывается вздох.

— Адриан, — прошептала я.

Глаза мужа казались совсем темными.

— Что ты чувствуешь, Кейт? — спросил он. — Расскажи мне, что ты чувствуешь.

Еще один толчок — и по моему телу снова покатилась волна наслаждения. Глаза Адриана сузились. Прядь волос упала ему на глаза, и я осторожно сдула ее в сторону. Новый толчок — и опять мое тело содрогнулось в экстазе.