Обман - Вулф Джоан - Страница 50

Скользя глазами по строчкам, я перелистывала страницы, но на самом деле не читала, а напряженно прислушивалась к звукам, доносящимся из-за двери, соединяющей наши с Адрианом спальни. Люси опустила портьеры, однако я отчетливо слышала, как дождь продолжает барабанить в окно.

Я уже как минимум четвертый раз перечитывала одну и ту же страницу, когда мой слух вдруг уловил доносящиеся из соседней комнаты приглушенные голоса. Адриан, насколько я могла понять, говорил что-то своему камердинеру. Сердце мое трепыхалось, словно подстреленная птица, книга задрожала в руках. Я снова вперилась в раскрытую страницу, но буквы расплывались у меня перед глазами. Тем не менее я продолжала делать вид, что читаю, хотя мысли мои были как нельзя более далеки от экономической теории Адама Смита. «Он придет, — твердила я самой себе, — он должен прийти».

И он в самом деле пришел. Услышав звук открывающейся двери, я подняла взгляд и увидела Адриана, облаченного в халат.

— Если ты не в настроении, Кейт, я могу уйти, — сказал он.

— Не уходи, — сказала я.

Он подошел к кровати. Я закрыла книгу и положила ее на тумбочку, надеясь, что Адриан не заметит, как дрожат мои руки. Присев на краешек постели, он посмотрел на меня и сказал:

— У меня плохие новости.

— Плохие? — озадаченно переспросила я.

— Как раз перед обедом вернулся конюх, которого я посылал в Чарлвуд-Корт. Кейт, похоже, той девушки, которую ты хотела сделать своей камеристкой, нет в живых.

Я была поражена: то, что сказал Адриан, было для меня полной неожиданностью.

— Нет в живых? — переспросила я и нахмурилась. — Что с ней произошло?

— Она была беременна, попыталась избавиться от ребенка и истекла кровью, — мрачно сказал Адриан.

— О Боже! — воскликнула я и, прижав к губам сжатый кулак, вцепилась в него зубами.

— Мне очень жаль, дорогая. История, что и говорить, невеселая.

Я изо всех сил ударила кулаком по матрацу, потом еще pas и еще.

— Черт побери, Адриан! Черт побери! Черт побери!

Адриан накрыл своей огромной рукой мою кисть, удерживая меня от истерики. Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоился, я рассказала ему о том, как однажды видела Роуз выходящей из дядиной спальни. Адриан внимательно выслушал меня. К тому времени, когда я закончила, губы у него стали совсем белые.

— Чарлвуд никогда не знал, что такое честь, — сказал он каким-то прерывающимся, придушенным голосом.

Должна сказать, что среди мужчин, с которыми мне доводилось сталкиваться в жизни, мой муж был одним из немногих, в чьих устах слово «честь» действительно что-то значило.

— Гарри рассказывал мне, что мой дядя когда-то пытался тайком увезти твою сестру, — прошептала я.

— Да, это так, — все тем же нервным голосом подтвердил Адриан. — Чарлвуд-Корт находится всего милях в десяти отсюда, и в то лето, когда Каролине исполнилось шестнадцать, Мартин, вернувшись из Оксфорда, уговорил ее тайно встретиться с ним. Сестра моя не была счастлива под крышей родного дома, и потому Чарлвуду не составило труда влюбить ее в себя. В конце концов он предпринял попытку ее увезти.

Рассказывая об этом, Адриан продолжал смотреть на свою руку, лежащую поверх моей на синем шерстяном одеяле.

— Гарри сказал, что это ты помешал моему дяде осуществить его план, — сказала я все тем же шепотам.

— Да. Я никогда не доверил бы судьбу и счастье своей сестры такому человеку, как Чарлвуд. — Оторвав мою руку от одеяла, Адриан повернул ее тыльной стороной книзу и поцеловал мою ладонь. Глаза его встретились с моими. — Твой страх перед ним был вполне оправдан, дорогая. Но теперь ты со мной. Значит, ты в безопасности…

Я почувствовала, как его губы целуют мой живот, спускаясь все ниже и ниже. Затем я ощутила их на моем запястье, где они чуть задержались — наверное, Адриан почувствовал моя бешеный пульс. Потрогав пальцем кружевную оборку, украшавшую рукав моей ночной рубашки, он сказал:

— Эта штука здорово мешает.

— Тогда мне, пожалуй, лучше ее снять.

Адриан издал удовлетворенное ворчание, а пальцы его тут же принялись расстегивать первую из трех жемчужных пуговск у меня на шее. Сняв с меня рубашку через голову, он швырнул ее на пол, а затем встал, чтобы снять свой халат. Лампа на прикроватной тумбочке все еще горела, и в ее свете я отчетливо различила на правой стороне грудной клетки мужа вздутый красный шрам. Я вспомнила о ранении, которое он получил в битве при Ватерлоо, и, когда он снова подошел к постели, я наклонилась и осторожно провела по рубцу сначала указательным пальцем, а потом губами, покрывая его нежными поцелуями.

— Кейт, — прошептал Адриан, и я, откинувшись на постели, протянула к нему руки. — На этот раз все будет лучше, клянусь тебе, — тихонько сказал он мне на ухо. Потом он поцеловал меня в ухо, в висок, в щеку и, наконец, добрался до моих губ.

Всю меня словно обдало тяжелой горячей волной, и я широко раскрыла рот, ловя его поцелуи. Одна его рука ласкала мои груди и, когда соски мои набухли и затвердели, двинулась ниже — к животу и бедрам. Он снова поцеловал меня, и я содрогнулась, чувствуя, как рука его продолжает продвигаться вниз. В камине по-прежнему потрескивал огонь, по оконному стеклу хлестали струи дождя, и под эти умиротворяющие звуки я полностью отдалась сжигавшему меня желанию.

Ласки Адриана доставляли мне огромное удовольствие, все, что мы делали, казалось удивительно естественным, но, когда он приготовился войти в меня, тело мое сжалось от воспоминания о жгучей боли, испытанной предыдущей ночью.

— Расслабься, милая, — пробормотал Адриан. — Не бойся, больно тебе не будет.

Я попыталась последовать его совету и, закрыв глаза, расслабила мускулы и совсем перестала двигаться, чтобы ему было легче проникнуть в мое тело. Он входил в меня глубже и глубже, медленно и осторожно, но я не чувствовала никакой боли, лишь давление внизу живота. Наконец я осторожно выдохнула и взглянула в его напряженное лицо.

— Все в порядке? — спросил он. Я кивнула и, подняв ноги, охватила ими его талию. Шум дождя за окном усилился. Адриан сделал мощное движение тазом, потом еще и еще. Мощные волны наслаждения накатывались на меня, словно океанские валы, и все тело трепетало под их могучими ударами. Удовольствие, которое я испытывала, было настолько сильным, настолько полным, что я не смогла сдержать крик, рвущийся из моей груди.