Обман - Вулф Джоан - Страница 47

Я познакомила Пэдди с миссис Пиппен, попросила ее покормить старика и найти для него какую-нибудь комнату в той части дома, где обитала прислуга. С моей точки зрения, персона Пэдди заслуживала куда больше почестей, чем сам король, но у меня хватило ума сообразить, что он будет чувствовать себя ужасно неловко среди всей той роскоши, которая скрывалась за обитой зеленым сукном дверью господской половины. Честно говоря, я и сама куда комфортнее ощущала себя в комнатах слуг.

Оставив Пэдди на попечение миссис Пиппен, я пошла по коридору обратно на господскую половину, чтобы подняться к себе и переодеться, как вдруг откуда-то появился Уолтерс.

— Миледи, — сказал он, — к нам прибыл посыльный от его милости лорда Каслри.

Лорд Каслри занимал пост министра иностранных дел в английском правительстве.

— У вас что-то срочное? — спросила я посыльного.

— Я думаю, да, миледи, — ответил молодой человек.

— Я не знаю, где в данный момент находится его милость, — сказал Уолтерс с таким видом, будто вынужден был признаться в смертном грехе.

— Кажется, он говорил, что на сегодняшнее утро у него запланированы какие-то встречи, — подсказала я.

— В таком случае он, возможно, у себя в кабинете, — пробормотал дворецкий. — Сейчас я пошлю туда кого-нибудь из лакеев.

— Сделайте это, Уолтере. А я тем временем чем-нибудь займу посыльного лорда Каслри.

— Вам не стоит об этом беспокоиться, миледи, он может подождать в вестибюле и один, — заметил дворецкий.

— Я не нахожу в этом никакого беспокойства, — ответила я и жестом пригласила молодого человека, который, как выяснилось, прихрамывал при ходьбе, проследовать за мной в вестибюль, который нередко играл роль зала ожидания для тех, чье положение было недостаточно высоким, чтобы удостоиться приглашения пройти в гостиную, но в то же время и не настолько низким, чтобы предложить им подождать на кухне. Посланец лорда Каслри послушно пошел за мной. Обернувшись на ходу, я увидела, что он рассматривает окружающий его интерьер с благоговейным страхом.

Надо признать, что для этого у него были основания. Вестибюль дома Грейстоунов, возможно, и уступал большинству комнат и залов своими размерами, но отнюдь не роскошью убранства. Пол из разноцветного мрамора, возвышающиеся у дверей и рядом с камином темно-зеленые мраморные колонны с позолоченными скульптурами в верхней своей части, те самые, которые были найдены в русле Тибра, потолок с позолоченными лепными украшениями — все это могло произвести впечатление на кого угодно. К этому могу добавить, что в вестибюле не было ни одного стула, присев на который посетитель мог бы почувствовать себя несколько комфортнее.

Я позвонила в колокольчик, и тут же появился рыжеволосый лакей. Поскольку он был единственный рыжий среди всех прочих лакеев, я без особого труда запомнила его имя.

— Чарльз, принесите, пожалуйста, в вестибюль два стула, — сказала я.

Глаза слуги на мгновение широко раскрылись от удивления: он явно не ожидал, что я обращусь к нему по имени.

— Сию минуту, миледи, — с легким поклоном пробормотал он.

Я жестом пригласила посыльного подойти поближе к камину.

— С удовольствием отвела бы вас в какую-нибудь более уютную комнату, но в этом доме таковые отсутствуют, — сказала я. — Простите, но я даже не знаю вашего имени.

— Лейтенант Джон Стейпл, миледи, — представился молодой человек.

Я взглянула на его синее пальто, на котором после долгой поездки верхом кое-где виднелись пятна дорожной грязи.

— Вы по-прежнему служите в армии, лейтенант Стейпл?

— Да, миледи. В бою при Ватерлоо я был ранен и в течение последнего года выполняю обязанности посыльного при Министерстве иностранных дел.

— Вы служили в кавалерии или в пехоте?

— В пехоте, миледи, — ответил лейтенант, гордо вскинув подбородок.

— Мой муж тоже участвовал в битве при Ватерлоо.

Усталое лицо молодого человека осветила весьма приятная улыбка.

— Да, миледи, и я знаю об этом не понаслышке, — сказал он и, поняв по моим глазам, что мне хотелось бы услышать продолжение, добавил:

— Я был в бригаде Пека, когда маршал Ней атаковал наш левый фланг.

За зиму я кое-что прочла о битве при Ватерлоо и потому поняла, о чем говорил лейтенант. Бригада Пека занимала второй эшелон оборонительных порядков на левом фланге армии герцога Веллингтонского, и, когда голландцы и бельгийцы, части которых составляли переднюю линию обороны, побежали под мощным натиском французов, англичане были вынуждены вступить в неравный бой с численно превосходящим противником.

— Нас было всего три тысячи, а французов в четыре раза больше, миледи, но мы пошли на них в штыки, — с законной гордостью рассказывал лейтенант Стейпл. — Это их так удивило, что они от неожиданности попятились, но мы прекрасно понимали, что через каких-нибудь несколько минут они перестроятся, снова пойдут вперед и сомнут нас. И как раз в этот критический момент на помощь нам подоспел лорд Грейстоун со своей кавалерией.

Историю эту знала вся Англия. Герцог Веллингтонский поручил Адриану командование тяжелой кавалерией, командир которой был убит в бою за два дня до этого. Как только Адриан понял, что происходит на левом фланге, он тут же отдал приказ о контратаке. Кавалерия на всем ходу врезалась в цепи французской пехоты и отбросила их далеко назад, выбив французов с весьма выгодной позиции на склоне господствующего над местностью холма и изрубив в капусту несколько французских батальонов.

Полностью дезорганизовав наступление французских частей, подчиненные Адриану войска захватили две тысячи пленных. Не удовлетворившись и этим, Адриан повел свою кавалерию еще глубже в расположение противника. Кавалеристы вырубили большую часть артиллерийской прислуги, обслуживавшей пушки маршала Нея, и перерезали постромки тягловых лошадей. В результате за весь остаток дня семьдесят четыре осиротевшие пушки французов не произвели ни одного выстрела.

Лишь после того как бой закончился, герцогу Веллингтонскому стало известно, что еще шестнадцатого июня в одном из боев Адриан был ранен мушкетной пулей и всю битву при Ватерлоо сражался, имея, помимо пулевого ранения, два сломанных ребра! Он скрыл все это, боясь, как бы накануне решающего сражения его не отправили в лазарет.