Обман - Вулф Джоан - Страница 28

— Благодарю вас, мистер Ноукс.

— А почему это Ноукс счел необходимым с таким многозначительным выражением пригласить вас в столовую? — с любопытством спросил Адриан, когда мы с ним выходили библиотеки.

Я не видела никаких причин что-либо от него скрывать и потому сразу призналась:

— Обычно я ем на кухне, но миссис Ноукс считает, что это не правильно.

Полированный, красного дерева раскладной стол в гостиной давно уже был сдвинут до своих минимальных размеров, так что, даже усевшись у его противоположных концов, мы с Адрианом оказались не так уж далеко друг от друга. Мистер Ноукс подал нам суп из бычьих хвостов. Едва успев попробовать его, я отложила ложку в сторону, так как слишком нервничала, чтобы есть.

Адриан уже почти прикончил свою порцию, когда мистер Ноукс, стоящий у стены в ожидании момента, когда можно будет сменить тарелки и подать новое блюдо, придушенным голосом пробормотал:

— Миледи, миссис Ноукс очень расстроится, если вы не съедите свой суп.

Адриан удивленно взглянул на него.

— Извините, мистер Ноукс, — сказала я. — Я просто не голодна.

— Вы всегда так внимательно следите за аппетитом ее светлости, Ноукс? — мягко поинтересовался лорд Грейстоун.

Старик бросил на Адриана виноватый взгляд:

— Простите, милорд, я вовсе не хотел вмешиваться. Просто ее милость всю последнюю неделю почти ничего не ела… — голос старика прервался.

— Ничего, все в порядке, мистер Ноукс. А порцию свою я постараюсь съесть, — твердо сказала я и, зачерпнув ложку супа, проглотила ее, демонстрируя готовность выполнить данное только что обещание.

Остаток завтрака прошел весьма приятно, и я даже заставила себя съесть понемногу от всего, что подавалось, отдав тем самым должное кулинарному искусству миссис Ноукс. Я стала расспрашивать Адриана о французском займе, и он с готовностью отвечал на мои вопросы, демонстрируя отменное чувство юмора, знакомое мне еще со времени нашего с ним рокового путешествия. На какое-то время мне даже удалось забыть о том, что он, вероятнее всего, ненавидит меня.

Впрочем, я снова вспомнила об этом, когда мы оказались наедине в библиотеке. Какое-то время мы молча, глядя друг другу в глаза, стояли по разные стороны потертого персидского ковра, лежавшего на полу в центре комнаты, а потом лорд Грейстоун сказал:

— Добиться признания брака недействительным — нелегкое дело, Кейт.

— Я готова дать свидетельские показания о том, что мой дядя все подстроил, — заверила я его.

Адриан стиснул зубы.

— Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы всем стало известно, как Чарлвуд поймал меня в ловушку с помощью самого старого из всех существующих трюков.

— Пожалуй, действительно неловко признаваться в том, что вас так провели, — согласилась я. — Но все же лучше перетерпеть чувство неловкости, чем всю жизнь быть прикованным узами брака к жене, которую вы не любите, не так ли?

Последовала долгая пауза, во время которой я наблюдала за танцем пылинок в сверкающих косых лучах солнца, свободно проникающих в комнату из-за раздвинутых бархатных портьер.

Внезапно Адриан пересек ковер и, взяв меня одной рукой за подбородок, поднял мою голову так, что я вынуждена была посмотреть ему прямо в лицо. Я с удивлением ощутила мозоли на его длинных и сильных аристократических пальцах.

— Вы либо невероятно наивная, либо самая умная молодая леди, которую я когда-либо знал, — мягко сказал он.

Внезапно я ощутила вспышку гнева и так рванулась, что Адриан разжал пыльцы и выпустил меня. Я попятилась на несколько шагов и, глядя ему прямо в глаза, с ожесточением выкрикнула:

— Я не то и не другое!

— Вот как?

— Да, именно так!

Несколько секунд он пристально вглядывался в мое лицо, а потом сказал:

— Пойдемте-ка на конюшню, вы мне покажете Эльзу.

Смена темы разговора была более чем неожиданной, но я была ей только рада. Я переоделась в свою зимнюю одежду для верховой езды, Адриан надел широкое, удобное пальто, и мы с ним отправились на конюшню.

За то время, пока мы завтракали, зимний воздух уже успел довольно сильно прогреться, и я приподняла голову, подставляя лицо ласковым солнечным лучам. Мы оба молчали, и в тишине отчетливо был слышен хруст гравия на дорожке под нашими сапогами.

Когда мы подошли к стойлу Эльзы, Адриан ласково окликнул ее.

— Ну как ты тут, девочка? — заговорил он. — Выходи-ка и поздоровайся со мной.

Животное явно узнало его. Сначала кобыла подняла голову и насторожила уши, а затем медленно развернулась и, вытянув вперед шею, подошла, издала негромкое ржание и потерлась мордой о его плечо. Адриан поднял руку и погладил лошадь по белой звездочке на лбу.

Думаю, именно в этот момент я его и полюбила.

— Эльза выглядит просто замечательно, — сказал он чуть погодя. Накинув кобыле на шею кожаный недоуздок и затянув его, граф вывел ее из стойла. На гнедой, тщательно вычищенной шерсти Эльзы заиграло солнце. — Ну-ка прокатитесь на ней, а я посмотрю, — попросил Адриан, взглянув на меня.

— Я сейчас принесу ваше седло, миледи, — сказал Уилли прежде, чем я успела произнести хоть слово, и затрусил в кладовую, где хранились седла и упряжь, оставив нас наедине с Адрианом, если, конечно, не считать стоящую как раз между нами кобылу.

— Сколько ей было лет, когда вы приобрели ее? — спросила я, поглаживая ладонью шею животного.

— Ей было тогда четыре года, а мне четырнадцать, — ответил Адриан. — Она несколько раз принимала участие в скачках на ипподроме в Ньюмаркете, но без особого успеха, так что мне удалось купить ее по весьма низкой цене.

— Она так замечательно сложена. Вы никогда не пытались получить от нее потомство?

— Конечно, пытался. Дважды. Однако оба жеребенка родились мертвыми, и после этого я решил, что с нее довольно.

— А вы не думали взять ее с собой на Пиренеи?

— Нет. Этой малышке там не место, — сказал Адриан, и в его низком, глубоком голосе явственно послышались теплые нотки. — Вы знаете, она ведь на самом деле и не лошадь вовсе, а принцесса в лошадином обличье.

Я радостно засмеялась: слова лорда Грейстоуна привели меня в восторг.